Тропы ломала зима, уходя,
снег оседал под ногами обманно,
в свежих следах заблестела вода
доброю вестью
весны долгожданной.
Пахло берёзой и дымом печей,
небо расправило солнечный купол,
и, ото сна пробудившись, ручей,
словно бы в люльке дитя, заагукал.
За руку с мамой той давней весной
мы подошли к взбунтовавшейся речке.
А переход — узкий мост навесной.
Ёкнуло сразу от страха сердечко.
Только вдруг сильные руки меня
подняли и усадили на плечи,
и сквозь сиянье весеннего дня
перенесли над потоком в заречье.
Вдаль уносилась речная вода,
сразу забылось о страхе минутном…
Я ещё не понимала тогда,
кем мне приходится материн спутник.
И ни его, ни судьбу не виня,
шла рядом мать с затаённой улыбкой.
С ними, конечно же, с первого дня
матерь-природа склонялась над зыбкой.
Ветер апрельский качал колыбель,
с песней дождя мне легко засыпалось,
Родины милой глаза-голубель
ласково-ласково мне улыбались.
А по-над жизни текучей водой,
вешней, свивающей водовороты,
слышался голос его молодой,
сильные руки несли над бедой,
радости лишь открывая ворота.
