Кому Верона, а кому Кремон
источник жаркий небывалой власти.
Без разницы… Всё тот же камертон
нас держит искушающею страстью.
Кремонских мастеров любовь была
к поющим скрипкам та же, что в Вероне.
Сжигал им души инструмент дотла:
смеётся звонко — тут же болью стонет.
Изящна грация, но бес внутри.
Играть задумал? Твой безумен выбор.
Легко кумира страсти сотворить,
касаясь пальцами её изгибов.
Бегут по бритвам сумасшедших струн,
соединяя вечным звуком деки.
И нижняя, и верхняя — тайфун!
Хотя разделены собой навеки.
Та, что вверху — податливая ель.
А нижняя — из золотого клёна.
Как тёмен между деками туннель!
Две змейки эфы звуком опалённы…
Амати знал… и Страдивари знал —
наш мир — загадка редкостных созвучий.
Кто скрипку без оглядки в руки взял,
тот сам себя до смерти будет мучить,
тот сам ответно вспышками звучит —
в цвет крови красил инструмент Гварнери.
Лишь скрипки для любви надёжный щит,
в какой бы мастер не играл манере.
Когда восходит в небо сорок лун —
я для тебя такой же пылкой скрипкой.
Порвёшь струну — сыграешь и без струн.
Умею быть податливой и гибкой.
