«Я иногда думаю — как же пи@дец тяжело быть нами, долбаным поколением Х, рожденным, согласно Википедии, до 80 года, но по моим наблюдениям — эдак до 85.
Бедные мы, бедные. Нам даже прозвища нет: есть бумеры, миллениалы, зумеры, альфы — и только мы, потерянное поколение, никак не называемся, хотя так и тянет продолжить как на заборе написано — Х**вое поколение, да.
Мы — дети людей, выросших в уверенности в завтрашнем дне: в их стабильном мире существовало распределение после института, стандартный оклад, очередь на комнату. Денег и собственности ни у кого не было, но помереть, вроде, тоже без шансов. Когда их мир рухнул, мы, бегавшие с ключом на шее по улицам, резко повзрослели: нам пришлось не только смиряться с тем, что на ужин больше не будет мяса, но и с тем, что мама и папа не знают, куда дальше жить. Мы пережили самое страшное и травмирующее землятресение: под нами пошатнулась сама основа основ.
Теперь мы — родители людей, которые трепетно, но твердо блюдут свои границы, легко травмируются, часто страдают ментальными расстройствами (слава современной диагностике) и хрупки, как хрустальные вазы.
Мы — то самое несчастное поколение, что содержит и детей, и родителей, но это бы полбеды: мы — те самые взрослые, которые эмоционально обслуживают всех.
И наш жалкий ресурс растаскивают со всех сторон, — дай! дай! дай! — будто мы двужильные, право, будто мы железные.
Инфантильные мамы и папы, все ждущие, что им с небес упадет стабильность на пенсии, как вроде бы падала их мамам и папам (но это не точно). Понимающие, что от государства не будет, и ждущие как бы от нас. Инфантильные дети, неспособные в пятнадцать лет соорудить себе ужин из продуктов, найденных в холодильнике (а мы-то доооо — мы в третьем классе умели в одни руки забабахать праздничный стол).
И меж этих двух огней мы — с одной стороны, придавленные советским воспитанием с его чувством долга, а с другой — требованиями времени, которые значительно превосходят советское «не сдох и ладно».
Наверное, мы будем первым поколением, которое вымрет потому, что за**алось быть единственным взрослым в этом мире инфантилов.
Но на самом деле нет, конечно. мы сначала оттарабаним свой долг, а потом уже вымрем. И попадем в рай, где будем гулять одни с ключом на шее, где нам будут продавать пиво с 13 лет 24 часа в сутки, где можно будет курить в поездах и в концертных залах, а еще там Летов будет живой, а Кинчев не сумасшедший.
Денег, впрочем, у нас наверняка и там не будет. Чтобы не разбазарили между старыми и малыми.
