Как оказалось, после небольшого расследования по русскому народному календарю бабье лето делилось на две части: «молодое» бабье лето с 28 августа и до 11сентября (с Успения Богородицы до Усекновения главы Иоанна Предтечи), а с 14 по 21 сентября (до Рождества Богородицы) — «зрелое лето бабы ягодки опять». Я подумал, и решил добавить к этому ещё одно, «старушечье увядающее лето», когда первые снежинки покрывают пёстрый ковёр из прелых листьев, прижавшихся друг к другу озябших и увядших цветов, потерявших свою нежность, цветовую гамму и свежесть. Потянуло уютным запахом дымка, вторично прокипячённых щей и пережаренной на сильном огне картошечки. Как приятно забрести в одиноко стоящую на краю деревеньки натопленную избу, приветствуя приветливую домохозяйку, которая с радостью приглашает к раскалившемуся на столе самовару, рядом с которым горкой расположились румяные пирожки с капустой, печеньки и слоёные ватрушки с яблочным повидлом.
Сядешь бывало за стол, глянешь на плотную фигурку, обтянутую малым не по размеру халатиком и представишь на минуту всё то, что под ним сокрыто до поры. А хозяйка, не скрывая радости, выставляет на стол всякую нехитрую снедь, начатую бутылку с приятно пахнущим содержимым и две малюсенькие хрустальные рюмашки. Эх! Ма! Мать моя женщина, ну до чего же хороши посиделки с предвкушением ожидающего тебя наслаждения. Время!!! Оно неумолимо, то идёт замедленным темпом, а то, вдруг, рванёт и от страсти пролетает как один миг, не успеешь и глазом моргнуть, как уже всё не то и не так, и осень уже не та, и изба покосилась, и крыша протекла. Хозяйка еле ноги передвигает, пироги не взошли, щи кислые, бутылка опустела и покрылась пылью, рюмки с отбитыми ножками вверх ногами на подоконнике стоят, а за окном студёно как и в избе, некому и дров-то наколоть, печь протопить. Пора уходить навсегда в вечность.
