Иной историк подобен художнику. Он всегда испытывает искушение что-то дорисовать.

Всё, что мы называем талантом художника, сводится к трём вещам: невозможность жить без самовыражения, бесстрашная искренность и неутолённая страсть.

Если художник всегда будет искренним, он всегда будет новым. Ибо неисчерпаемый источник вдохновения только один — собственная Душа.

Говорить о произведении и не говорить о художнике считаю несправедливым. Произведение не создаётся из пустоты, не появляется на свет вне зависимости от мировоззрения автора, не служит для последнего индульгенцией.
В детях много от родителей, в языках - от национальных культур, в домах — от архитекторов, в стихах — от поэтов. Всё взаимосвязано. И чем больше мы знаем об авторе, тем лучше понимаем ЧТО он создаёт. В конечном итоге — это принципиально важно. То ли его произведение — это часть ищущей и страждущей Души, то ли талант, растраченный в угоду конъюктуре.

Для Художника важно понять КТО он. Не в том смысле насколько он талантлив, насколько успешен, а в смысле — ЧТО именно он хочет (или скорее — должен) сказать своим творчеством.
Обычно, это понимание приходит к нему не сразу. Обычно, только на «триста восемьдесят второй» картине он неожиданно постигает смысл своих снов. И тогда, и только тогда, каждая его последующая картина становится откровением, а сам он — человеком с определённой жизненной миссией.

Художник не преобразует Природу, он сам — её создание. Но художник преобразует зрителя. Своим восприятием. И теперь у зрителя как минимум две версии мира. А может и три. Не в этом дело. Дело в том, что теперь зритель растревожен, взбудоражен и почти пробуждён. Ведь он знает, мир состоит из множества версий.
Спасибо тебе, художник!