У грузчиков, доставляющих в квартиры различные тяжести — шкафы, рояли, серванты и т. д., хозяева делятся на две категории:

— на тех, которые говорят: «Осторожно! Руки!»
— и на тех, которые говорят: «Осторожно! Мебель!!»

Любовь — наказанье, а может — награда, а может быть, вместе — и то и другое.

Итак: впереди — потрясающе светлое будущее, позади — невыразимо тёмное прошлое.
Мы — люди — так и говорим: «из тьмы тысячелетий…», «из тьмы веков…».
Почему-то нам до сих пор нравится, что там — тьма.
«Тьма»?! Будто бы!
Да пусть будет благословенной «тьма», в которой появились, оформились библейские нравственные принципы! Я уж не говорю о высочайшей культуре — фантастической, потрясающей культуре!..
Однако мы не успокаиваемся. Мы опять повторяем: «с высоты сегодняшнего дня…»
Так и хочется прошептать: «Из глубочайшей ямы сегодняшнего дня мы, запрокинув головы, вглядываемся в бездонную высоту прошлого…»

Ненависть проще любви. Ненависть объяснима.

Если у человека сорок и пятьдесят процентов лирических произведений посвящено Лиле Брик, то хоть мы все застрелимся, они все равно будут посвящены Брик, и никому другому…

Я не скрываю: я тогда был верующим — верующим Сталину, в Сталина. Это была именно Вера — со своими святыми, мучениками, заповедями. У нас тогда даже клятва была мальчишеская во дворе: «Честное ленинско-сталинское всех вождей». Мы были счастливы счастьем незнания. Потом, узнав, я ужаснулся. Особо меня потрясло, что даже когда не успевали город защитить, заводы вывезти — расстрелять заключённых успевали всегда.