Если рыцарский трактир «Чешуя и когти» был местом веселым, шумным, наполненным лязгом металла, звоном кружек и задорными песнями, то портовый трактир «Якорь и бушприт» жил совсем другой жизнью. За маленькими столиками сидели — большей частью поодиночке — суровые люди в моряцкой одежде — желтых робах из сурового сукна, с карманами вовнутрь и завязками на воротнике. Пили они не пиво или вино, а крепкий ром из маленьких стаканчиков. Почти все курили трубки и в воздухе висели клубы плотного сизого дыма.

Дракон улыбнулся, оскалив клыки. В глубине его пасти светился крошечный красный огонек.
— Ты не собираешься нас испепелить? — спросила Тиана. — У тебя во рту огонь…
— Нет, глупая девочка, это всего лишь запал, он всегда горит! — неожиданно вспылил Зуа. — Не мешай мужчинам разговаривать о важ…
Тяжелый удар крылом пришелся на хвост Зуа. Желтая дракониха возмущенно воскликнула:
— Зуа! С каких это пор ты отказываешь женщинам в уме?

Откуда же берется во мне ироническая отстраненность, почему я упорно пытаюсь рассматривать окружающий мир как замысловатый сон?

Люди, сильные духом, боролись с искушением, более слабовольные — регулярно отправлялись в пешее паломничество или, если позволял кошелек, в модный похудальный лазарет Гювач на границе с Самаршаном. В Гюваче их за немалые деньги держали взаперти, давая на завтрак половинку яблока, на обед наливая тарелку процеженного капустного отвара, а на ужин позволяя съесть половинку моркови и два стебля сельдерея. В общем, все то же самое, что имеет самый бедный и ленивый крестьянин… впрочем, крестьянину никто не ставит по утрам клизму.

Большая часть ворот в стене была заперта или наглухо закрыта, хоть и не охранялась. Трикс, пустившись во все тяжкие, не стал мудрить — протянул руку к заколоченной бог весть когда двери и приказал:
— Ржавчина изъела гвозди, превратила их в труху, и старые доски обрушились на землю. Не устояли и дверные петли — рассыпались в прах. Двери, преграждавшие путь к свободе, тяжело и неохотно рухнули…
Двери тяжело и неохотно рухнули. Трикс с гордостью посмотрел на Тиану.
— Ты и впрямь великий волшебник, — сказала девочка. — Я никогда еще не видела, чтобы бронзовые гвозди ржавели!

Я вспомнил как огромный смилдон, в просторечии-«саблезубый тигр"подходит ко мне, рычит что-то, на его взгляд успокаивающее, и аккуратно прихватывает зубами плечо.
Как же ему было плохо. Куда хуже чем мне. Хена катался по каменному полу… ревел, колотил и царапал морду лапами, пытался обратиться обратно в человека-и тут же перекидывался в зверя, блевал, отчаянно лизал пол, выл.
Мне залечивала плечо суровая немолодая целительница, явно повидавшая всего, но на Хену она поглядывала с истинным ужасом.