Дожил. Ну надо же. Неужто девяносто?!
Куда же делись годы после тридцати?
С постели встать бы. До чего ж это не просто.
На стол накрою. Дети ведь должны зайти.
А где мой праздничный пиджак? Надеть бы надо.
Гостей ведь в майке не годится принимать.
А за окном знакомый шёпот листопада.
Как ни крути, умеет Осень поздравлять.
Ну, здравствуй, в зеркале немытом именинник!
Ты что ж небрит? — Сейчас поправим, погоди.
Ох, весь в морщинках, пожилой, сушёный финик.
Хоть с чувством юмора нормально всё, поди.
Ну вот, красавец. Причесаться, — и порядок.
Пиджак велик. Неужто ссохся я слегка?
Ну, выпьем, что ли? Я не то, чтоб выпить падок,
Но ведь не зря купил бутылку коньяка!..
Замысловатой снеди нет, но всё «по ГОСТу».
Похоже, в «пробке» дети. Что же не звонят?
Начнём без них. Давай, за зрелых девяносто!
Ещё б лет десять. Ну, а там — хоть в Рай, хоть в ад.
Уж пол четвёртого. Порядком задержались.
Сосед весёлый с поздравленьем не спешит.
А вот, стучит. Да нет, похоже, показалось.
Ну кто-нибудь… Неужто всеми я забыт…
Что ж, тост второй: «За пару!» Где же ты, родная?
Ты точно помнишь что за дата у меня.
На чёрно-белом фото. Милая такая.
Я так тоскую по тебе день ото дня.
Зачем ушла тогда, весною на рассвете?
Меня ты видишь, знаю, из-под облаков.
Я снова выпью. Можно? Ну, тогда тост третий.
И тоже только за тебя, моя любовь!
Часы пробили десять раз. Да как же так то?
Наверно вовсе не собрались приезжать.
Моя компания на вечер — катаракта,
И неудобная и старая кровать.
Знать, заслужил. Вот только чем — не понимаю.
Ведь не такою цель была всего пути.
Я осознал, что не живу, а проживаю
Четыре тысячи семьсот недель почти.
Двенадцать ночи. Что ж, ещё раз с днём рожденья!
Ложись ка спать. Приедут завтра, коль даст Бог.
И слёзы падали, как рваной цепи звенья.
Как это страшно, всё же, если одинок.
V.I.P.,
