Город надменен — село добродушно;
Низкие окна приветней глядят.
Здесь, средь лесов, молчанье не скушно…
Слышь — перелётные мысли летят,
Прямо в срединку усталого сердца,
С юга неся, вместе с песней, тепло.
Любо мне этими мыслями греться,
Вдруг позабыв про бетон и стекло…

Нынче слово невнятно и тускло, —
Мы друг друга не слышим. Увы,
Измельчало словесное русло,
Измельчали с ним вместе и мы.
Где ты, жаркое, отчее слово,
Что взорвАлось бы песней в груди,
Чтобы чувствовать снова и снова,
Как по венам кровь предков гудит;
Чтобы плоть каждой клеточкой пела,
Чтобы руки, от счастья, вразлёт,
Чтоб волною душа закипела,
отчужденья ломая лёд…
Может статься ещё народится
На Руси златоустый пиит,
… показать весь текст …

В луже болтался огрызок луны;
В голову лезли бессвязные строчки,
Словно ворочались валуны
В поле безкрайнем поодиночке.

Ворон уселся сосне на плечо;
Мысль прохрипел нарочито невнятно,
Но разобрал я: «Всё в жизни течёт,
Если не в духе мы, слишком отвратно».

Я рассмеялся незнамо чему;
Глянул на небо — луна улыбнулась!
Ворон взлетел. Захотел я ему
Крикнуть, что к лучшему ВСЁ обернулось.

Мы все здесь книги… Книги с человеческими душами…
Только и ждём, чтобы нас прочли. А некоторые мечтают даже, чтобы их поняли… И самые сумасшедшие — чтоб запомнили…

Имея толстый кошелёк не считай себя богатым,
Лучше иметь богатую и добрую душу.

А, если бы лишь надкусив твердую и горькую кожу, сделали бы далеко идущие выводы о вкусе и мягкости всего фрукта? Вопросы, безусловно, странные, однако, удивительнее всего то, что именно таким способом мы обычно и делаем выводы об окружающих нас людях, принимая твердый и жесткий наружный слой души — защитную маску, кожуру, хранящую глубинные слои от разрушительных и опасных воздействий мира внешнего, за его подлинное содержание и суть. Интереснее же всего, что точно таким же образом поступает человек и сам с собой…