Как вода падучая,
с неба — до дна,
падает под утро
каплей — звезда.
Падает в колодцы —
всплыть ли, затонуть?
Лягушачий лоцман
тронул глубину.
Ветка покачнулась,
скрипнула стена.
Что-то им почудилось
в мире сна?
Спи, мой ненаглядный,
близок день.
Встала над полями
утренняя тень.
Звёзды ль закатились,
тучка ль набежит, —
нежность моя тихо
тебя сторожит.

В тишину твоего лица,
как в снега мне смотреть из ночного окна.
В однозвучный покой твоей речи вникать,
словно тихую книгу забыто листать.
Как по смуглым сугробам скользит белизна,
полусонная нежность скользит по глазам,
затихая за тенями тёмных ресниц.
Мне твой шёпот ночной — словно шелест страниц
под легчайшей рукой.
И такой на душе белоснежный покой.
Снег. По земле всей — снег.
Спи.

Во мне ценили грудь и губы,
Глаза и ноги, нежность, смех,
Но в мире этом злом и грубом
Мой ум невидим был для всех.

Нет в мире ничего красивее нежности и ничего нежнее красоты.

Трудно любить человечество во всех его проявлениях, но вспомнишь, что каждый индивид для чего-то послан, и даже на злыдней и напыщенных болванов смотришь с нежностью и восторгом, ибо всё на пользу в этом лучшем из миров.

Мне стало нравиться молчать,
Ни с кем не спорить, не ругаться,
За небом чаще наблюдать,
По мелочам не распыляться…
Мне стало нравиться хранить
В душе своей покой и нежность
И каждым мигом дорожить,
Где суеты враг — безмятежность.
Мне стало нравиться ценить
То, чем на свете я богата,
Мир окружающий любить,
Совсем ни в чём не виноватый.
Мне стало нравиться сиять,
Тепло дарить и улыбаться.
… показать весь текст …