Свет прекрасен. Но сумеет ли кто-то полюбить твою тьму? Ерофеев считал: «человеческая душа в равной степени солнце — освещающее путь и неизведанная тьма»; но для чего создавалась наука, возрождалась многовековая истина, обреталось соединение сотен тысяч душ, для чего книги описывали способность к подлинной любви; и что есть любовь, если не принятие кого-то в собственную жизнь, вместе с его тьмой, если не истинное умение, возлюбить каждую из его сторон. Потому что тот, — кто сумеет принять твою темноту, под покровами её, непременно обнаружит звёзды.

Избери для жизни того, — кто находясь рядом с тобой, будет дышать так; будто окна его комнат заперты, а ты — воздух.

Случится так, что среди многообразия случайных историй, вам подвернётся особенная, та — которой будет уготовано задержаться в вашей жизни. Эта история вовсе не будет иметь аналогов, или сходств из забытого вами прошлого, ей будет суждено войти в вашу жизнь и навсегда занять в ней прочное место. Она сокрушит все ваши убеждения, прорвётся под хрупкую броню сердца, и вытеснит всё — что болело в нём прежде. Время не подчинит её себе, а душа не предпочтёт ей замены. И когда это случится, — не сопротивляйтесь. Потому что там, где разум слеп, видят душа и сердце, становясь глазами.

Я касался тебя словно скульптор, высекающий тело из стали; я был слеп, и совсем не ведал, — что ты тоньше хрустальной граали.

Касания правдивее всего. Её касания были способны обернуть пустыни его, — в необъятно величественные сады. Будь он путником, обессилившим в пути, — они бы стали единственным, спасающим его, — глотком воды; среди заледеневших айсбергов, — неопалимым жаром солнца, — пробираясь в глубь сердца его, как пробирается капля исцеляющей инъекции способная вернуть к жизни даже самого обречённого. И это не были касания её рук. Ибо руками, — так касаться невозможно.

Её портрет был создан им за две минуты и двадцать два года. Две минуты понадобились для того, чтобы заглянуть в её глаза и обнаружить в них сходство с двумя потусторонними галактиками, неизведанными и столь же пленительными, и двадцать два года на то чтобы суметь прочесть во взгляде этих глаз хоть что-то, кроме осознания того, что они, — необъятный галеон, с сокрытой в глубинах глаз, вселенной: а я блуждающий землянин, увидевший на дне их — целый мир.