А тебе все никак не плачется, не кричится, не пьется в хлам.
Хрупкой девочкой в черном платьице ты мерещишься зеркалам.
Острой болью насквозь пропорота обескрыленная спина.
Ты любуешься мокрым городом из автобусного окна.
Ты любуешься мертвым городом — календарь отмеряет дни.
Ты, конечно же, слишком гордая, чтобы первой ему звонить,
и не помнишь, сказать по совести, ни причин, ни имен, ни дат…
Просыпаться с утра так горестно, так бессмысленно, что беда.
Злая девочка в черном платьице… обескрыленная спина…
А тебе все никак не плачется, и не хочется ни хрена.
