Люди — воспринимающие существа. Однако воспринимаемый ими
мир является иллюзией — иллюзией, созданной описанием, которое
им внушали с момента, когда они появились на свет.

Мы деловые люди, мы привыкли вкладывать свои средства, привыкли уменьшать свои потери, мы ведем себя в этом мире как на базаре. А если мы «вкладываем во что-то средства», мы желаем иметь гарантии. Мы готовы влюбиться, но только если это будет взаимно. Если мы разлюбили, мы обрываем одну связь и заменяем ее другой. То, что мы называем любовью — это всего лишь истерика. Нас нельзя назвать страстными существами, бессердечными — да. Я то думал, что я знаю, как любить, но дон Хуан как-то сказал мне:

«Ну откуда ты мог бы знать это? Тебя ведь никогда не учили тому, что такое любовь. Тебя учили как соблазнять, как завидовать, как ненавидеть, а любить тебя не учили. У тебя кишка тонка, чтобы любить так… Мог бы ты полюбить навсегда, так, чтобы эта любовь осталась и за границами смерти? Просто так, без всяких там „вложений“? Ты никогда не знал, что значит любить вот так, без всякой жалости к себе. И ты действительно хочешь умереть, так и не узнав этого?»

Мы видим реальный мир таким, каким воспитаны его воспринимать.

Воин тем и отличается от обычного человека, что он всё принимает как вызов, тогда как обычный человек принимает всё как благословение или проклятие. Жизнь воина — бесконечный вызов, а вызовы не могут быть плохими или хорошими. Вызовы — это просто вызовы.

Воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, — как к бесконечной глупости.

Неизвестное — это то, что скрыто от человека неким подобием завесы. Однако оно находится в пределах досягаемости. В определённый момент времени неизвестное становится известным. Непознаваемое же нечто, не поддающееся ни осмыслению, ни осознанию. Непознаваемое никогда не перейдёт в разряд известного, но тем не менее оно всегда где-то рядом. Оно захватывает и восхищает своим великолепием,
И в то же время его грандиозность и безграничность повергает в смертельный ужас.