— Ожидание, — сказал Шик, — это прелюдия в минорной тональности.

Хочу Тебя видеть, слышать, касаться.
Хочу Твою нежность, и сладость, и ласку.
Хочу Твою душу, и разум, и тело.
Хочу, чтобы Ты мне в глаза посмотрела,
Чтоб целовались, и чтобы касались,
Чтоб кончики пальцев от счастья сжимались.
Хочу Тебя нежно, прекрасно, тревожно.
Но знаю, что это пока невозможно…

В ожидании крепчает характер, слабеет надежда и умирает любовь…

Я почти привыкаю не ждать, не звонить, не писать,
Горсть тревожащих мыслей, песком пропуская сквозь пальцы.
И они утекают, чтоб завтра вернуться опять…
Бесконечно навязчивы эти мои постояльцы.

Тишина вечерами… открытая книга и чай
Остывает забытым в фарфоровой тоненькой чашке…
Уходя, говорил: «Я вернусь… только ты не скучай…».
Но почтовые службы твердят и твердят: «Нет входящих».

Я почти привыкаю… Но там, в закоулках души
Ожиданье свернулось уставшей бездомной собакой,
От ушей до хвоста в нетерпении мелко дрожит,
Безотрывно на дверь смотрит, морду пристроив на лапы.

Он ждал, когда она напишет. Курил на балконе одну за одной, спал днём. Листья облетали с деревьев, ветер уносил сон. Он разучился спать, научился курить по три пачки в день. Учился ждать.Смотрел её фотографии, читал её статусы, всё так же чувствовал её мысли на расстоянии. Она ждала, когда он напишет. Листья облетали с деревьев, ветер приносил его сны. Она читала его статусы, фотографировала свои мысли и думала — может ли он ещё чувствовать их на расстоянии, как раньше? Снег принёс холод. Он написал. Она не ответила. Читала его слова и плакала. Она просто устала ждать.

Если человек не оправдывает наших ожиданий, виноват не он, а наши ожидания.