В фонтане,

где оба — мокры

и тихи,

больше всего

хочется зыби

и нежности —

жесточайшей,

распарывающей

веки,

и мысли,

и легкие —

Нежности —

ещё к той

большелобой,

испуганной

с полуувядшим белым левкоем

за ухом

и наивными складками кожи

на неколотых

мятых подошвах

и нежностью,

такой, что пьянеешь

сам

от любви к себе.

Чтоб везде

на её подоле

пыль отливала золотом,

как в полдень у церкви

в Мадриде.

Мне не увидеть,

Но ты,

Господь,

Проследи,

И я назову это Благостью.

Массы портят всё, к чему прикоснутся.
Даёшь им веру, получаешь религию.
Даешь сочувствие, получаешь благотворительность.
Даешь истину, получаешь банальность.

Любовь к человеку, не к собственным от него ожиданиям, не к своим страхам в его лице, не к своим планам на будущее и спокойную старость, а именно к человеку, редка невероятно. И ярлыков на себе не терпит.

Бывают мамы, которые любят детей, бывают дети, которые действительно любят родителей, а не свои комфортные ощущения детства или безопасности в малом возрасте, но в обоих случаях — это редкость. И любят там не потому что «мама» или «сын», а потому что любить умеют, нежность испытывая к существу, а не родственному статусу.

Самым главным шедевром человека должна быть его жизнь.

Забудьте лживое «каждый имеет право на своё мнение». Нет, уважаемые. Право на своё мнение надо заслужить. Заработать безошибочностью и непрерывностью мыслительных процессов.

ФРАНЦ: Мне нравится всё, что пытается выкрасть у меня сердце. Всё, что искренне и глубоко.