Тонкая, колкая, острая, как струна,
Светлая девочка — звонкая песня лета.
Если бы знал ты, как много ночей без сна,
Пеплом растаяв на кончике сигареты,
Медленно сыпались буквами на листы,
Как, остывая, горчит полуночный кофе…

Солнечный мальчик — любитель сжигать мосты,
Этим огнем ненадолго согрелся ты.
Ты позвонишь. Только ей уже будет пофиг.

Её убивали. Она притворялась мёртвой.
Потом воскресала, едва становилось тише.
Она уходила походкой чужой, нетвёрдой
И прятала боль между строчек четверостиший.

А солнце катилось над городом спелой сливой,
Ни капли не грея ненужных и нелюбимых.
Она лишь хотела без малого — быть счастливой,
Но счастье стекало сквозь пальцы куда-то мимо.

В стотысячный раз её кто-то, из жизни вычтя,
Безжалостно бьёт равнодушием, взглядом, словом…
Не больно почти и, похоже, вошло в привычку:
Её убивают. Она воскресает снова.
… показать весь текст …

Не срослось… Не сложилось… Поникло… Разбилось… Сломалось…
Мы в попытках наладить по мелочи
важное рушим…
А казалось, для счастья и надо-то — самую малость…
Не случилось… Я к старым своим возвращаюсь игрушкам…

Возвращаюсь к себе. Вновь достану из пыльных архивов
Все, что было когда-то моим — звонкий смех и беспечность…
Видит Бог, я такой не была уже целую вечность —
Беззаботной, летящей на свет, и безумно счастливой…

Сцена пятая. Акт четвертый. Играю стерву.
Роль банальна, но я с ней справляюсь совсем неважно:
Что есть сил зажимая гитарные струны-нервы,
Хохоча, козыряю короной своей бумажной.

Чтоб никто не заметил в толпе, как немеют руки,
Что корона — бумажная, вытерта и помята…
Так уж вышло, что в этом столетии в моде суки,
А простые (без пафоса) девочки — вне формата.

Что ни день, то опять декорации и гастроли —
Надевать эти глупые маски, шагать по сцене…
Кто бы знал, как я жутко устала от этой роли,
Но хороших и добрых сегодня никто не ценит.

А кому какое дело для кого я песни пела, кем утешилась в ночи? Вряд ли знаешь, так молчи. Невозможно быть крылатой и ни в чём не виноватой, и любила, и грешила, платья узенькие шила, щеголяла в них бесстыдно, ошибалась, что обидно…
За спиной меня судили, сплошь поклонники идиллий, у святош был нос в пушку, только сдюжили б тоску,
что меня всю жизнь терзала? Ей назло я и порхала. Не суди, дружок, поспешно, ты и сам не жил безгрешно.

Не тебе пою я песни,
Не с тобой хочу я жить,
Только помню, хоть ты тресни,
Знать, сумел приворожить.
Не в твоей любви купаюсь,
И не ты мой вызвал стон,
Отчего же, вспомнив, маюсь
И с тобой прекрасен сон?
Не тебе шепчу я «милый»
Не в твоих руках горю,
Не считаю жизнь постылой,
Но храню твой свет, храню…