Человек чем-то похож на самолет.

Самолет может ездить и по земле,
но, чтобы доказать,
что он самолет,
он должен подняться в воздух.

Так же и мы:
если
не поднимемся над собой,
никто и не догадается, что мы сможем полететь.

Самая тяжёлая ситуация как раз и даёт человеку возможность внутренне возвыситься над самим собой.

Для большинства заключенных главным был вопрос: переживу я лагерь или нет? Если нет, то все страдания не имеют смысла. Меня же неотступно преследовало другое: имеет ли смысл само это страдание, эта смерть, постоянно витающая над нами? Ибо если нет, то нет и смысла вообще выживать в лагере. Если весь смысл жизни в том, сохранит ее человек или нет, если он всецело зависит от милости случая — такая жизнь, в сущности, и не стоит того, чтобы жить.
Стремление к смыслу помогает человеку выжить, и оно же приводит к решению уйти из жизни, оно помогает вынести нечеловеческие условия концлагеря и выдержать тяжелое испытание славой, богатством и почетом.

Единственность, уникальность, присущие каждому человеку, определяют и смысл каждой отдельной жизни. Неповторим он сам, неповторимо то, что именно он может и должен сделать — в своем труде, в творчестве, в любви. Осознание такой незаменимости формирует чувство ответственности за собственную жизнь, за то, чтобы прожить ее всю, до конца, высветить во всей полноте. Человек, осознавший свою ответственность перед другим человеком или перед делом, именно на него возложенным, никогда не откажется от жизни. Он знает, зачем существует, и поэтому найдет в себе силы вытерпеть почти любое «как»

Это на Западе принято с любой жизненной проблемой бежать к психологу. В России же с этой задачей всегда справлялся рядовой парикмахер! (прикол старинный и не мой) Но я собственно о том, что действительно человек, работающий всю жизнь с людьми, знает о людях немного больше чем человек, который по жизни работает с предметами. Как говорится: «кто на что учился!»

Люди верят в заголовки, никто не вникает в суть.