Луны колдовское озеро
Ночь совращает совью.
Зеленоглазый Пьеро
К Мальвине шагал с любовью.
Он сердце свое без затей
Протягивал в белой шали.
И больно углы локтей
Мальвининых плеч касались.
Но, вскинув надменно бровь,
Взглядом пронзила жгучим: —
Зачем мне твоя любовь?
Да ты и любить не научен.
«Ах, горе — я ей не люб…», —
Пожухла зелень в глазах,
И, к полумесяцу губ,
Скатилась его слеза…
Но милость в ее словах:
«Ну ладно… за сладкие песни я
Позволю себя целовать…», —
Ах, синеволосая бестия.
И томно глазенки прикрыв,
Она, изумившись, вздохнула —
Как будто касанье крыл
Щеки ее прикоснулось.
Как будто две створки небес
Открыли ей истину рая.
И благословляющий жест
Исполнила ангелов стая.
Вспорхнули ресницы… Серо,
Все пусто, непреодолимо —
Исчез её глупый Пьеро,
В клубах предрассветного дыма.
Но только с тех пор, по ночам
Гордячка снимает корону.
И слезы — к холодным очам,
И тихо рыдает у трона.
И молит опять небеса
Вернуть ей пугливое чудо…
А на небе звезд телеса
На лунном безмолвствуют блюде.
Пьеро — одиночества сын,
Тоской и печалью повинный.
Глядит, как хмельной Арлекин
Уводит куда-то Мальвину.
2002 г.
