И шли, и пели, и топили печь,
И кровь пускали, и детей растили,
И засоряли сорняками речь,
И ставили табличку на могиле,

И плакали, и пили, и росли,
И тяжко просыпались спозаранку,
И верили, что лучшее — вдали,
И покупали серую буханку.

И снова шли, и разбивали сад,
И не умели приходить на помощь,
И жили наутёк, и невпопад,
И поперёк, и насмерть, и наотмашь.

И падали, и знали наперёд,
Переполняясь ужасом и светом,
Что если кто устанет и умрёт,
То шествие не кончится на этом.

Наревусь до жара,
До распухших губ,
До трубящих ржаво
Сумасшедших труб,
До горящих пятен,
До того, что мне
Станет непонятен
Белый свет в окне.
Наревусь — и всхлипну.
Всхлипну — рассмеюсь.
И опять привыкну,
И опять смирюсь.

Менялся нрав, ломался голос.
Не помню лета — помню стужу.
Какой-то стыд, какой-то тормоз
Мешал мне вырваться наружу.

Мой внешний мир
с одной читальней,
Троллейбусом и телефоном
Завидовал дороге дальней,
Лесам глухим, морям бездонным!

Не знала я, что суть не в этом,
Что дух,
невысказанный, пленный,
… показать весь текст …

Всё кончается! С каждой кончиной
Жизнь уходит, пощады не зная.
…Этот стол. Этот нож перочинный.
Эта чистая шаль кружевная?

И рукав от военной рубашки,
И гребёнка, и лампа, и клещи,
И в коробке — старинные шашки,
И другие ненужные вещи —

Всё, что пахнет родным человеком
И внезапно бросает в рыданье, —
Стало памятью и оберегом,
На глазах обращаясь в преданье.

Я — река. Не большая, не бурная,
А каких под Москвою полно:
На поверхности — рощица бурая
И песчаное, мелкое дно.

Я — река. Но совсем захудалая.
Да и как мне назваться иной,
Коль вовек никого не пугала я
Наводненьями и глубиной.

Пароходов с гудками протяжными
Я не видела даже в глаза.
Птицы, плот с малышами-бродяжками,
Комары — вот и все голоса.
… показать весь текст …

Настоящей жизни свет
Очень прост и даже скуден.
Вечно я рвалась из буден
В праздники, которых — нет,

И презрительно звала
Лишь
черновиком, разбегом
Эту жизнь под серым снегом,
Эти серые дела.

А теперь смотрю назад
И от зависти бледнею:
Боже!
… показать весь текст …