Скрипел сквозняк несмазанною дверью.
Девичья юбка сделалась узка…
И трепетное что-то в подреберье
сжимала безотчетная тоска,

выдавливала совесть без остатка,
на бересте крутила писем вязь…
И осень, словно пьяная солдатка,
чужого мужа в гости заждалась.

И выпал снег… Не к своему порогу
его звезда сегодня привела.
Качалась в небе сонная пирога.
Стучалась в окна глупая ветла…

А поутру кричали заполошно
сороки, разнося шальную весть.
Брела старуха в стоптанных калошах,
шептала: «хлеб насущный», «даждь» и «днесь».

Разветрилось. По лужам зарябило.
Ослушникам досталось поделом.
И густо покрасневшая рябина
прикрыла ноги ветхим подолом.

Copyright: Елена Крикливец, 2016
Свидетельство о публикации 116 100 304 203

Посмотри, как дрожит этот лист на березовой ветке.
Полпути до зимы нам отмерят вот-вот Покрова.
Прорастает тоска, словно детство из песен советских,
и сбиваются в стаи бескрылые прежде слова.

Улетают к теплу облака, журавли, паутина —
неизбежный исход накануне больших холодов.
Пусть для всех моисеев найдется своя палестина.
Нам достанет юдоли и вне гефсиманских садов.

Журавлиное эхо в озябшие заводи канет…
Проплывут над рекой непрожитых столетий клубы,
там, где Пушкинский мост обреченно бряцает замками
и рискует прогнуться под тяжестью чьей-то судьбы.
… показать весь текст …

Поутру на попутке собравшись отчалить,
уложив беспокойную память в суму,
ты смотрел через розовый дым иван-чая:
не дымится ли печка в знакомом дому.

И шептала криница тебе в изголовье,
между явью и сном размывая мосты,
что не скажется гость в опустевшем гнездовье,
не нарушит суровой его немоты,

чугунок не поправит тяжелым ухватом,
прохудившийся невод не сядет плести,
не заглянет в глаза покосившейся хаты,
возвратясь из обжитых своих палестин.
… показать весь текст …

А давай решимся жить заново?
Я к тебе перелечу за море.
Отречемся от дорог пройденных
вне твоей и вне моей родины.

Нулевой меридиан выберем.
Пусть луна в ночи плывет рыбиной.
Этот мир на трех китах держится
для таких, как мы с тобой, беженцев.

Календарь прошелестит числами.
Скоро в отпуск — все листы чистые.
Свечи надо бы купить к Троице…
Ты не помнишь, как ковчег строится?
… показать весь текст …

Город, о чем ты? Ветхое решето
серого неба густо сочится прошлым.
Площадь надела сумерек креп-шифон
и заколола толстой фонарной брошью.

Город, о чем ты? Выставку не закрыть
серых квадратов новой дорожной плитки.
Всё. Отлетали вечности на корысть
кони, невесты, хмурые замполиты…

Город, о чем ты? Улей не вороши
серых коробок: полных — пустых — громоздких.
Вдруг на Покровке полночью с небольшим
внук Авраама скрипкой скликает звёзды.
… показать весь текст …

А липы гнали свет со старого двора.
Струилась тишина, как молоко в подойник.
Они уже срослись — трухлявая кора
и корка на сухих натруженных ладонях.

Не отогреть платком серебряный куржак.
Распахнуты в туман морщинистые веки.
За этой пеленой — расстеленный пиджак,
и нежность, и тела, как сцепленные ветви.

— Ни солнца, ни тепла, — соседи говорят. -
Срубить бы их пора. Поможем, если надо.
Ну как им объяснить, что летняя заря
давно погасла там, где ржавая ограда,
… показать весь текст …