Как Сатана не может попасть в церковь, так и либеральный русофоб не может зайти в здание с мемориальной табличкой Иосифу Виссарионовичу.

Церковь — это спортзал для души.

Когда очередной христианин пытается склонить меня к походу в церковь, я спрашиваю у него может ли он представить Иисуса, увешенного драгоценностями и разъезжающего в шикарном лимузине. После это вопросы сразу отпадают.

И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно все то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил…
… показать весь текст …

Религия — это род опиума, который дают народу, чтобы убаюкать его сладкими фантазиями, утешив таким образом насчет гнетущих его несправедливостей. Недаром всегда так быстро возникает альянс двух важнейших политических сил, государства и церкви. Обе эти силы заинтересованы в сохранении иллюзии, будто добрый боженька если не на земле, то на небе вознаградит тех, кто не возмущался против несправедливостей, а спокойно и терпеливо выполнял свой долг. Вот почему честная констатация того, что этот бог есть просто создание человеческой фантазии, считается худшим смертным грехом.

— Может ли церковь брать деньги от бандита, прекрасно понимая, что они украдены?
— Может — если деньги большие, если украдены честно и если украдены у хорошего человека (деньги — Зло, так зачем они хорошему человеку?)