Мам, я долго делала вид, что верю, что меня нашли в капусте. Теперь твоя очередь верить, что я всю ночь у подруги пишу курсовую.

У всех есть завихрения, чего уж скрывать. У меня давний и устойчивый бзик — поиск одной единственной, предназначенной только мне подушки. Сколько у меня их побывало: больших и маленьких, мягких и упругих, ортопедических, пуховых, синтепоновых, с хлопковым наполнителем, гречневым… В каждую я влюблялась с первого взгляда и предвкушая уютную, полную сладких снов ночь, не считалась с затратами и каждую с благоговением тащила домой. Укладывалась на неё, замирая от восторга, но — нет, опять не та! Неудобно, жёстко, чересчур мягко, шея болит. Нет конца и края моим мучениям. И всё-таки, вопреки разочарованиям, я ещё верю, что отыщу её, любимую. Правда, побаиваюсь, что к тому времени мне придётся открыть магазин подушек.

А вот и Луна
вся засветилась явно,
тайны раскрыла…
и Ночь призадумалась
какая из них… Правда?

Бесконечно делили надвое
В спорах жарких рубили с плеч.
Ворошили зачем-то старое,
И себя не смогли сберечь.
Расставались легко, с улыбкою,
То на нОчь одну, то на год.
И расстались, как за калиткою
Оказался ненужным кот.
Не случились навеки парою
За упреком летел упрёк.
И живут со своею правдою,
Что у сердца теперь поперек.

У дня своя правда, а у ночи своя, и нет мнения ошибочного,
Есть противоположности целого, и мир между ними не возможен, в этом общая правда, но смириться с ней нельзя.

Ты не пишешь никаких/ писем.
Этикет — не приведи/ ранить.
Или кто-нибудь блокнот/ скрысил
и попутно обнулил/ память.

Мыло, сети — требуха, каша…
Телеграфных бы гудков эхо.
Ящик пуст, но до сих пор страшно
старый адрес поменять, съехать.

Как шарахнет в окна свист ночью —
подорвусь и лбом в стекло с дури.
До утра потом курю молча —
сколько нас вот так сидит, курит?
… показать весь текст …