Глаза откроешь. Джезва. Черный кофе.
Вприкуску тишина. Чем не блаженство?
А вот, подишь ты, — словно на Голгофе:
всё тех же серых дней несовершенство.
Весь распорядок в красках чёрно-белых.
Ни капли алой. Разве что под кожей.
Глядишь в окно, проснувшись очумелой, —
там на тебя десятка три похожих.
Ночной дозор уставших жить до срока,
повязанный беспомощным молчаньем.
Вкусивший от догматов лжепророков,
и ждущий не от Бога подаянья.