Пройдут года…
Настанет вечер,
Когда никто уже
гостей не ждёт,
Усталый путник у ворот
расправит плечи
И в позабытый двор войдёт.
Пройдёт,
поглаживая столик,
По спинке стула
рукою нежно проведя:
— Бармен, налей мне кружечку-другую
давно не питого вина!
Она просыпается утром, и дом наполняется смехом. Виснет на моей шее и глаза такие хитрющие. Едет на мне в ванную, где учит меня чистить зубы, ведь я не умею. Принимает душ, и я покорно жду ее появления за столом. Входит на кухню серьезная, как на приеме у английской королевы, чинно садится и швыргает чай. У неё свои традиции и манеры — швыргать чай и запивать его соком из моего стакана, говорит, что так он вкуснее, и я верю ей.
Сборы ее — катастрофа: все, что выбрано со вчерашнего вечера «совсе…
Сколько мы так плыли — не знаю.
Вокруг только изредка проносились прямые туннели ходов, а вскоре и их не стало.
Рыб почти не было, а чудовища встречались редко, короче — скучно.
Я кое-как сотворила заклинание, делающее пузырь теплым, но с рук Пашки все-таки не слезла, закутавшись в полы его куртки и прижимая к животу горячего дракошу.
Помнится, когда я однажды заболела, простыв после ночевки в лесу под непрекращающимся дождем, Коша точно так же лежал у меня на ногах и грел сво…
— Подъем!
Я застонала и дернула пяткой, одновременно накрываясь с головой одеялом.
— Так, все ясно, добром не встанет, давай!
Одеяло рывком сдернули, и холод утра тут же прошелся
по телу.
Но я упорная: пара слов, буркнутых под нос, высунутая из-под подушки фига, грохот падающих тел — и вот уже одеяло ласково опускается обратно на мои ноги.
— Паша, вставай, переходим к плану Б!
Я возмущенно засопела, но встать и высказать им все, что мне хотелось, просто не хватало сил…