Помню, как я однажды вернулся домой после жуткого худсовета по поводу моей картины «Родня», где мне дали 117 поправок. Дома была мама, она что-то вязала. Я начал ей жарко и подробно жаловаться, как всё ужасно. Она меня долго слушала. Потом, не отрывая глаз от вязания, сказала: «Значит, так надо». Только со временем я понял смысл этих слов.
Ещё она мне сказала: «Не спрашивай у Бога „за что“, спрашивай „зачем“». Потому что, когда мы спрашиваем «за что», мы ищем причину и виноватого. А когда мы спрашиваем «зачем», мы ищем выход из положения. В первом надежды мало, во втором вся надежда.