Ничего не пишется,
И душа молчит…
А минутки нижутся,
И внутри горит
Да не вырывается
Сладостный огонь.
Слово рядом мается,
Но его — не тронь!
Словно я наказана
Сразу и за всё,
Руки будто связаны,
А поток несёт.
У блокнота в клеточку
Кончились листы…
Собирала по цветочку
В поле жизни дни свои,
Огибая ямы, кочки…
Только как ты ни крои,
Как ни складывай картинку,
Всех невзгод не обойдёшь,
И с какой-нибудь тропинки
Не туда совсем свернёшь.
Что ж, выходит всё без толку?
И, хоть спорь ты, хоть не спорь,
На твою сложили полку
И волшебный отблеск зорь,
И понурые пейзажи,
День и ночь, и тьму, и свет,
Прилепился день к окошку,
Луч послал, зовёт гулять:
Мол, «смотри — не понарошку
В синем небе благодать…
Видишь, как я разгулялся.
Только скучно одному:
Сам собою любовался,
Разогнав сырую тьму,
Оценил свою работу,
Сам себя и похвалил…
А никто не спросит, кто тут
Так весь свет развеселил,
И никто не восхитится,
И не скажет — «добрый день».
Проплывают облака передо мной,
небо серое.
Будни серые у августа,
ну что тут сделаешь?
Не гуляется., лишь хмурится,
листья шепчутся, хороводятся.
И зависла туча, мучается.
И никак дождем не разродится.
Гром и молнии метают небеса
Где же прежняя их бирюза?
Где-то спрятались солнца лучи…
Осень с летом хочет нас разлучить…
От юродства до святости
Шаг всего на Руси.
Но с какой это радости,
Боже правый, прости,
Мне страдать одержимостью
И бросаться в огонь…
Не твоею ли милостью
Жизнь дана… так не тронь,
Не натягивай ниточку,
Не трепли лепесток,
Кинь мне под ноги плиточки
Поровнее… Дорог
Было много ухабистых —
Я устала от них,
Февраль беспощаден для тех, кто не верит в весну.
Кто выдумал сказки, о зимах непреодолимых.
Кто день свой прожив, беззаботно уходит ко сну.
Не вспомнив, ни вслух, ни в душе, даже имя любимых.
И если им лёд, подскользнувшись упасть, и не боле.
То мне, превращённая в камень морозом вода.
Как сердце заплачет, от сладкой мучительной боли.
Лишь март словно струны, заденет теплом провода.
Семнадцать тебе, или семьдесят, это не важно.
Февраль будет дуть и метелить, ночами вползая во сны.
Но выйдя из комы, обманутый вздрогнет однажды.
Увидев в окне, синевой озарённое, небо весны.
Я ещё не нажилась,
Я ещё не нагляделась,
Не нарадовалась всласть…
И не так уж часто пелось
На земных мне берегах,
Где кусты в тревоге бились,
Плыл туманом мутный страх…
А когда дни изменились:
В жизнь мою пришла весна,
Прилетело счастье птицей,
Вдруг опомнившись от сна,
То к чему же торопиться.
И куда же рваться мне
Из своей уютной доли,
Весны без тепла
Не бывает,
Как нет и ручьёв
У зимы:
Сама всё любовь
Возбуждает —
Другими становимся
МЫ !
Какие- то чувства
Иные,
Какой- то другой
Макияж,
С годами мы вновь
Молодые,
Сто лет не суждено. А сколько? ОТЧЕ?!
Так чтоб поверил, так чтобы сбылось.
Может цыганка нагадает, напророчит.
Или кукушка накукует, на авось.
Неизгладимая шероховатость мыслей.
А что дано? Тем листьям на ветвях.
Что не упав в сентябрь, как укор повисли.
В залитых стужей, беспробудных январях.
Не долог век их, мне не по нутру.
Осознавать, что всё предастся тлену.
Они мертвы, но трепыхаясь на ветру.
Не падают, как будто ждут себе замену.
Кудесница
Я кладу на палитру краски заката. Беру широкую кисть и расписываю вечер, не жалея лучших оттенков. Чую запах костра. Над морем витают звуки гитары. Солнце спорит с луной, но уступает и закатывается за горизонт.
Я беру в руки спицы и вяжу свитер ночи. Он широкий и тёплый, в нём словно запутались звёзды. Их лучи прорываются сквозь петли и сияют так ярко, что можно ослепнуть.
Я ложусь тенями на стены уснувших домишек. Дурачусь, придумываю имена странным существам. Но светлеет, и образ…