Блокада ленинграда

Голод приходил в Ленинград незаметно, слово «блокада» появилось много позже, поначалу пользовались привычным армейским «окружение», оно было легче, из окружения можно было выйти.

Поезд в пути уже вторую неделю, бежит через всю зимнюю снежную Россию, от океана к Уралу и дальше на Запад. В вагоне уже давно все отоспались, перезнакомились, давно перечитаны все книги, обсуждены все злобы дня, сыграны все партии в шахматы, надоел до омерзения «козел», даже чай не пьется, даже пиво почему-то кажется кислым и стоит недопитое в темных бутылках под светлыми бумажными стаканчиками.

И вот как-то под вечер в одном из купе собирается мужская компания, и кто-то предлагает, чтобы кажд…
… показать весь текст …

Жизнь уж теплится еле-еле,
В этом хрупком измученном теле.
Но душою она сильна,
За плечами Родная страна.
Каждый шаг ей даётся с трудом,
Казематом стал её дом.
Серый, тихий, холодный, постылый…
А когда-то был очень милый.
Раньше счастье здесь было… звучал детский смех,
Столько детских забав… сколько разных утех.
А теперь — он стал как-будто немой,
Словно раненый страж над могильной плитой.
Пусть будет проклята эта война!
Ведь девчушка осталась совсем одна.
… показать весь текст …

ПАРК ПОБЕДЫ

Им память светлая — награда.
Стройна шеренга тополей.
Блокадный пепел Ленинграда —
Под сенью парковых аллей.

Крест памятный, святой у храма,
Жертв имена плывут в тиши,
И чёрная простая рама.
Им поклонись, и не спеши.

У дерева с медальной лентой
Письмо на камне на века.
… показать весь текст …

Хоть у войны не музыкальный слух,
Но помнит мир, как рывшие траншеи,
Ласкали пальцы огрубевших рук
Блокадных скрипок высохшие шеи.

Как упираясь в острое плечо,
Припоминая ранние гастроли,
Четыре нерва трогали смычок
И плакали от нестерпимой боли.

Но музыкант безжалостной рукой
Колков кудряшки намотав на палец,
Играл, как Бог, тридцатилетний старец
С седою непокорной головой.
… показать весь текст …

Мне трудно было определить тогда, да и теперь нелегко объяснить, почему немецкие самолеты казались мне идиотским недоразумением.

В блокадную зиму 1941 года мне пришлось быть на Смоленском кладбище. Много печального и много скорбей можно было видеть там. Проходя мимо часовни Ксении блаженной, я обратил внимание, как время от времени к ней подходят закутанные до глаз люди. Стоят, молятся, целуют стены и засовывают в щели записочки. Вьюжным ветром записочки выдувало из щелей, и они катились по снегу.
Я подобрал три из них. На одной было написано: «Милая Ксеня, устрой так, чтобы я получила рабочую хлебную карточку на 250 граммов. Маня». На второй записке: «Дорогая Святая Ксенюшка, моли Бога, чтобы немец не разбомбил наш дом на Малой Посадской, 4. И чтобы мы не умерли голодной смертью. Таня, Вадик и бабушка». На третьей: «Дорогая Ксения, проси Бога, чтобы он сохранил моего жениха, шелапутного матроса Аркашку, чтобы он не подорвался на своем тральщике на мине в Финском заливе. Желаю тебе счастья в раю. Крепко целую тебя, Ксенюшка. Валентина. 27 октября 1941 года».

БЛОКАДА

На окраинах где-то звучит канонада.
Двор похожий на узкую яму колодца.
В стенах, эхо подстреленной птицею бьётся,
Повторяя тревожно: «Блокада, блокада»…
Город славный, красивый — войною загублен.
Под горою тряпья, на кровати железной,
Тень ребёнка — девчушки почти бестелесной.
Стул последний, ещё на дрова не изрублен,
Сиротливо стоит, прислонившись к кровати.
А на стуле — помятая старая кружка,
Рядом с кружкою — чёрствая хлеба краюшка.
Дотянуться, наверное, сил уж не хватит.
… показать весь текст …