Байка

В те года!

В те года я был не слабый,
За присест съедал гуся!
Потому и не спрося,
В споре буйном голося,
В мой сарай ломились бабы!

Я ж батрачил на купца,
Всех забот — забой скотины,
За день так надсадишь спину,
Что желаешь на перину,
Красну девку и винца!
… показать весь текст …

Рядом с моим домом есть магазин «Еда для умных людей». Я обожаю людей, которые придумали ему название; это прекрасные люди — умные, тонкие, полные душевных достоинств.
Дело в том, что в этом магазине нет еды.
Там бухло.

— Доктор. Это вы назначили моей жене лекарство от нервов?
— Ну да.
— А противогрибковое с ним пить не надо?
— Ну что за тупость? Какое противогрибковое? Это же не антибиотик. Что за пещерное мышление? Что за деревня? С вами совсем с ума сойдешь. Сплошная преступная безграмотность, ведущая к необоснованному применению таблеток. Что, я вам должен объяснять механизм какого-то успокаивающего лекарства, что ли?
— Не какого-то лекарства, доктор, а антидепрессанта третьего поколения. Вы выбрали селекти…
… показать весь текст …

На окраине столицы Эвенкии — поселка Туры, есть небольшое поле в несколько гектаров, на котором труженики совхоза «Туринский» выращивали картофель, а в теплицах — огурцы. Но когда сельское хозяйство на Крайнем севере рухнуло, поле это перешло в собственность администрации поселка. А МСУ, в свою очередь, распахав его трактором, «нарезало» поле на лоскутки шириной в 5−10 и длиной в несколько десятков метров и наделяло ими через предприятия и учреждения окружного центра желающих вырастить картошку…
… показать весь текст …

Однажды в разговоре с друзьями Сальвадор Дали заявил, что всё происходящее в природе его нисколько не изумляет. Приятель-собеседник не поверил и спросил:
— Хорошо, пусть так, но если бы в полночь на горизонте вдруг возник свет, возвещающий утреннюю зарю? Вы вглядываетесь и видите, что восходит солнце. Неужели бы вас это не поразило? Неужели бы вы не подумали, что сошли с ума?
— Наоборот, — ответил Дали. — Я бы подумал, что это солнце сошло с ума.

Пока жены не было по утрам, научились с кошкой играть в новую игру: я типа за ней бегаю, но как только она прячется под стулом, то становится невидимой, и я с удивленной рожей должен ходить вокруг, выкликая: «Где кошка? Кошка? Ты где?» Хотя кошка абсолютно на виду, между четырех ножек. Потом она довольная выбегает, и игра начинается заново.
Все шло хорошо, пока за этим занятием нас не спалила жена. Она не поняла. Я объяснил.
Нарвался на часовой скандал, суть: к нам придут грабители, кошка спрячется под стул, КАК ТЫ ЕЕ НАУЧИЛ, и будет там сидеть С ЧУВСТВОМ ЛОЖНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.
Тут-то ее и украдут, бедняжку!!!

Недавно стала свидетелем замечательного разговора между моей мамой и её родной сестрой:
— Нет, ну ты представляешь, какие вещи некачественные делают! Я пододеяльник в машинку засунула постирать, а он весь расползся!
— А откуда у тебя этот пододеяльник?
— Да мамка ещё на свадьбу дарила.
— Какая мамка? На какую свадьбу?
— Да наша, на нашу с Вовкой (её муж)!
— Так вы поженились в 76 году! 42 года назад!
— А, ну да.

Писатель Александр Фадеев, знавший толк в винах и любивший выпить, как-то налил водки Маршаку, который совсем не пил. На это Самуил Яковлевич заметил Фадееву:
— Знаешь, Саша, в твоем присутствии пить водку — все равно, что при Паганини играть на скрипке.

Вот уже неделя, как Васютин жил один. Он наелся свободы — во как, по уши, и теперь лежал на диване полуживой. Конечно, можно было сходить за «лекарством». Но организм Васютина уже ничего не мог принять внутрь, кроме пресной воды.
— Господи, лапушка, ну зачем ты уехала к своей маме без меня? — бормотал непослушными губами Васютин. — А теперь мне без тебя очень плохо…
Васютин врал. Жена очень хотела забрать его с собой. Но Васютин под разными предлогами отвертелся. И когда он остался один, ему бы…
… показать весь текст …

Однажды немецкий ученый-энциклопедист Александр фон Гумбольт был гостем известного парижского психиатра. Он попросил хозяина показать ему кого-нибудь из душевнобольных. Тот пообещал сделать это завтра, во время обеда. К столу явились двое незнакомых Гумбольдту людей. Один, задумчивый и тихий, всё время молчал. Другой был полон огня, говорил не переставая, перескакивал с темы на тему, отчаянно жестикулировал. Когда обед кончился, первый, церемонно поклонившись, ушёл, а второй даже в дверях продолжал возбуждённо что-то рассказывать.
— Твой сумасшедший, — заметил Гумбольдт, оставшись наедине с психиатром, — доставил мне большое удовольствие.
— Чем? — удивился врач. — Ведь он всё время молчал.
— Не может быть! А кто же был этот восторженно-буйный господин?
— Это был Бальзак.