Утро было пасмурным, ни единый лучик солнца не пробивался сквозь плотную низкую облачность, будет дождь, подумал Саныч. Он медленно шёл по тенистой аллее вдоль речушки Оккервиль, вдыхая аромат разнотравья. Последний инфаркт нарушил ритмы его повседневной жизни. Вот и сейчас он ощущал боль в груди — остаточный эффект от болевого шока, как сказал невролог. Саныч шёл и осмысливал слова, услышанные во время операции — «это последний звонок, мы сделали всё, что могли». Эти слова засели в его…
Утро было пасмурным, ни единый лучик солнца не пробивался сквозь плотную низкую облачность, будет дождь, подумал Саныч. Он медленно шёл по тенистой аллее вдоль речушки Оккервиль, вдыхая аромат разнотравья. Последний инфаркт нарушил ритмы его повседневной жизни. Вот и сейчас он ощущал боль в груди — остаточный эффект от болевого шока, как сказал невролог. Саныч шёл и осмысливал слова, услышанные во время операции — «это последний звонок, мы сделали всё, что могли». Эти слова засели в его…