Если кого-то в диалоге объявляют скандалистом, онанистом, эквилибристом, антагонистом, эксбиционистом — этот «кто-то» просто докопался до злободневной правды.

Человек охотнее всего верит себе, поэтому собою бывает обманут чаще, чем другими…

Начала читать роман Г. Г. Маркеса «Любовь во время чумы». В первый раз! Никогда не читала именно этот роман, но три раза перечитывала «Осень патриарха». Открыв книгу пришла к мыслям: это странно, но по первой фразе действительно можно угадать автора. Ещё не зная сюжета, ты уже чувствуешь его манеру.
Толстой начинается тяжело и обстоятельно, будто сразу расставляет все смыслы. Набоков -легко и изящно, но в этой лёгкости уже таится подвох.
А Маркес. Маркес с первой же строки переплетает прошлое…
… показать весь текст …

Возглавив Тридевятое царство, я оснастил его законами СССР, отчего оно стало процветающим: люди там оказались с неподкупной совестью.

Глупые мысли легче воспринимаются, чем умные мысли, поэтому они быстрее распространяются.

Человек способен утащить намного больше, чем в состоянии поднять.

Состояние от того, «Что у трезвого на УМЕ», до " того, что у пьяного на языке.» — УМОпомутнение.

Интересно, в случае неудачи что лучше —
остаться с носом или с пустыми руками?

С утра бывает нет смысла, в обед не с кем, а вечером уже не повода.

Зависть — это запал заряда ненависти…

Знающие про вас что-то плохое — не будут искать в вас хорошее.

Каждый тупик, каждая ошибка вовсе не отклонение от Пути. Это и есть Путь. Просто понимаешь это потом.

Смени социальные сети на удочку и получи удовольствие от рыбалки, в режиме реального времени.

Какая-то очередная ловушка во времени… Опять от меня сбежал мой утренний кофе. Невозможно точно подгадать по времени, когда он закипит — время утром имеет тенденцию или сжиматься или тянется очень долго. Совершенно непостижимо понять от чего это зависит, а я опять попала в кофейную ловушку…

Доброе слово и… кошка должна заслужить.

Винтажный мужчина — это тот, кто уже не бегает за каждой юбкой, потому что болят колени, зато помнит, где у тебя запасные ключи.
И это, знаете ли, антикварная ценность.
Пробег, конечно, приличный, но зато все детские болезни комплектации уже в прошлом.
Он больше не тратит время на то, чтобы казаться кем-то другим, и наконец-то научился быть настоящим.
Это тот редкий случай, когда с годами стираются не только протекторы, но и все лишние иллюзии.
Остается только чистая, концентрированная поро…
… показать весь текст …

72 года назад, 19 июня 1953 года, в США на электрическом стуле были казнены сотрудники советской разведки, учёные-коммунисты, муж и жена, Юлиус и Этель Розенберги.

Они были обвинены в передаче СССР секретной информации, которая помогла скорейшему созданию советской атомной бомбы.

Исполнение смертного приговора Розенберги ожидали 2 года. Мощная международная кампанию за их помилование, в которой участвовали Альберт Эйнштейн, Томас Манн и папа Римский Пий XII оказалась напрасной. В ночь казни около пяти тысяч человек пришли к зданию тюрьмы выразить им поддержку и проститься с ними.

Были казнены родители двух маленьких детей, спасители мира от атомной диктатуры США и кто знает скольки еще Хиросим и Нагасаки. Убежденно и бескорыстно помогая Советскому Союзу они помогали и своей родине избежать бесчестия новых преступлений…
Когда их привязывали к электрическим стульям они пели «Интернационал»…

Их пример был слишком опасен для «цивилизованного мира», чтобы оставить их в живых…

Она любила его голос. Он отзывался в её сердце необыкновенными переливами, каким-то магнетизмом, невиданным ей ранее…
За свою жизнь она слышала много голосов, но его голос филигранно касался струн её души. Он обладал какой-то волшебной силой притяжения, завораживал своим тембром, от которого хотелось замереть и слушать, ничего не отвечая…
И, казалось бы, если бы он разрешил, она нашла бы потаённое место в уголке его души…
И, как маленький котёнок, свернувшись в клубок, устроилась бы там тихо-тих…
… показать весь текст …

Всех смахнули в MAX, дальше только начинается мракобесия.

Сквозь горечь дней и груз былых потерь
Я шёл к тебе, одной тобой ведомый.
В любовь твою открыл я тихо дверь,
Где всё вокруг так близко и знакомо.

Шымкент укрыл теплом декабрь,
Наш восемьдесят восьмой заветный год.
Там начался любви нашей букварь,
Семьи счастливой праздничный отсчёт.

Родной, гостеприимный Актобе —
Здесь прожита большая часть всей жизни.
Пока я на вахтах был, в разлуке и труде,
Жаннуля берегла очаг, детей растила и ждала.
… показать весь текст …