Под знаменем Фортуны, до боли, до дрожи,
настраивал я струны, прости меня, Боже!
И пел в восторге диком о счастье великом.
А счастье было сладко, но редко и кратко.
Отцвёл мой дальний берег давно и напрасно.
Звезда моих Америк взошла и погасла.
Поднявшись из долины почти до вершины,
я двинулся обратно, зачем — непонятно.
Капризные арены мой дар погубили,
корыстные царевны мой жар потушили.
Одна на свете дама, и та — моя мама,
меня любила просто, ни за что, ни про что.