Михаил Щербаков

Если пойдёшь ты пешком через ручей к развилке,
то укрепи гребешком волосы на затылке.
Порох и дробь выбрось вон, страхи забудь лесные.
Смело шагай, это сон. Хищники в нём не злые.

Не подведёт тишина, сумерки не обманут.
Глянет из тьмы хижина. Страхи назад отпрянут.
Конный туда — ни за что. Дело другое — пеший.
Это твоё, это то, где чудеса и леший.

В колбе бурлит вещество. Леший бубнит заклятья.
Нет у него ничего, кроме его занятья.
Кровля над ним ветхая всхлипывает протяжно.
Знаешь, он кто? Это я. Или не я, не важно.
… показать весь текст …

Что отнято судьбой, а что подарено, —
В конце концов не все ли мне равно?
Так странно все, что было бы, сударыня,
Печально, если б не было смешно.

И я не тот, ничуть не лучше всякого
И вы не та, есть краше в десять раз.
Мы только одиноки одинаково
И это все, что связывает нас.

Когда один из нас падет, поверженный,
Другой — и не заметит впопыхах.
Зачем же я пред вами, как помешанный,
И слезы лью, и каюсь во грехах?
… показать весь текст …

Под знаменем Фортуны, до боли, до дрожи,
настраивал я струны, прости меня, Боже!
И пел в восторге диком о счастье великом.
А счастье было сладко, но редко и кратко.

Отцвёл мой дальний берег давно и напрасно.
Звезда моих Америк взошла и погасла.
Поднявшись из долины почти до вершины,
я двинулся обратно, зачем — непонятно.

Капризные арены мой дар погубили,
корыстные царевны мой жар потушили.
Одна на свете дама, и та — моя мама,
меня любила просто, ни за что, ни про что.
… показать весь текст …

Идет война. Лютует враг. В опасности Свобода.
Горит земля. Гудит пожар. Кипит святая месть.
На смертный бой за отчий край идут войска народа.
И верим мы, что это так, ведь это так и есть.

Мы твердо знаем, кто не прав, поскольку сами правы.
Победа к нам благоволит. Свобода спасена.
Но снова в бой, ровняя строй, идут войска державы.
И вздор, что кончилась война. Не кончилась она.

Гудит пожар. Горит земля и кашляет от дыма.
Кричит труба: «Прощай, прощай!» и стонут провода.
На смертный бой за вечный рай идут войска режима.
За громом пушек не слышна чужая правота.
… показать весь текст …

День словно в стороне висел, нас как бы не касался.
Он выдался не хмур, не скор, не более весом,
чем всякий дар небес, и нам последним не казался.
А это был последний дар — и никаких потом.
Но кто же в пятом знал часу, что станет с ним в шестом?

Вне связи с миром наш тонул в снегах двуглавый терем,
и рысью, да не той, какой рысак рекорды бьет,
а родственницей льва, сиречь лесным пятнистым зверем,
шли сумерки на нас, но мы не брали их в расчет.
А ром меж тем уже не грел, и джем горчил, и мед…
… показать весь текст …

Несчитаные дни, немыслимые дали
Остались позади, а край все непочат.
Как много мы сожгли, как мало мы создали
По милости людей, которые молчат.

Давно известны нам все омуты и мели.
Иных снесло на дно, а нас все волны мчат.
Как много мы могли, как мало мы сумели!
И все из-за людей, которые молчат.

О, как прекрасен бой! О, как прекрасно рвенье!
Вот только перемен не видится пока.
Все так же тяжелы судьбы прикосновенья.
И смерть недалека, и бьет наверняка.
… показать весь текст …

Как тот легионер, что, чуть стерев песок и кровь
с лица, в цепях, в полубреду, в плену
благодарит богов за поражение —
затем, что не велит себе роптать и сожалеть
об утвержденной наверху судьбе
всего побоища — и личной участи;
но глух его латинский монолог,
в глазах играет желтизна, и — доведись ему
на волю вырваться — он воевал бы вновь…

Так я, не рассчитав опять прыжка, над пустотой
вишу, держась за пустоту — и мню
себя союзником закономерности.
Я трезв, я полон сил. Но пустота — сильней…
… показать весь текст …

Все порываюсь отыскать
Перо — да как-то забываю.
Все собираюсь написать
Письмо — но все не начинаю.

Все отвлекаюсь. Вечный гам
Гнетет меня, не покидает.
Все утешаюсь: может, ТАМ
Письма не слишком ожидают?

Пусть осень кончится, и пусть
Настанет зимняя погода.
И, может быть, тогда вернусь
Я сам из долгого похода,
… показать весь текст …

Парижанка

Я очень ясно вижу, я чувствую нутром,
Как с нею по Парижу мы запросто рванем.
А также мне сдается, что, глядючи на нас,
От зависти загнется весь ихний Монпарнас.

Хоть справа глянь, хоть слева — один сплошной плезир.
Она ж чиста, как Ева, прохладна, как пломбир.
И вся одета в смелых таких полутонах,
А я при этом в белых штиблетах и штанах.

И если, скажем, будет тяжелым мой карман,
Тогда мы с ней, как люди, зайдем в кафе-шантан.
… показать весь текст …