Необычность

Когда стараешься не улыбаться, улыбаешься еще больше.

Не пытайся никого выручать, проделывая за кого-то его внутреннюю работу. Ты только поубавишь ему сил и уж никак не поспособствуешь развитию его собственных скрытых ресурсов. Вместо этого позволь себе допустить его полный и окончательный провал… если падение кажется именно тем, что ему суждено. Если ты станешь вновь и вновь предлагать человеку костыль, он непременно научится хромать.

Бабушки не стало задолго до того, как я выучила урок, содержащийся в её письмах: выживание — это ясность сознания, а ясность сознания — это внимание.
Да, она писала о том, что кашель у дедушки становится всё хуже, что они недавно потеряли дом, что нет ни работы, ни денег, но кувшинки распустились, ящерица нашла место под солнцем и розы держатся, несмотря на жару.
Бабушка усвоила то, чему её научила трудная жизнь: успех у вас или провал, всё равно не это определяет качество жизни. Оно, качество жизни, всегда пропорционально способности радоваться.
А способность радоваться — это дар внимания.

Кокетство — разновидность лицемерия. Женщина притворяется, что ей нравится мужчина, только лишь для того, чтобы понравиться ему.

Она всецело отдавалась тому, что делала в данную минуту. В этом есть не только своя прелесть, но и какая-то опасность. Она была само упоение, когда пила; сама любовь, когда любила; само отчаяние, когда отчаивалась, и само забвение, когда забывала.

О чём думает мрамор, когда из него высекают шедевр? Он думает: «Меня бьют, разрушают, унижают, я погиб». Жизнь ваяет из меня скульптуру. Дадим ей закончить работу.

То, что высмеивалось как суеверие в одном столетии, в другом подчас принимают за основу наук, и то, что кажется мудростью сегодня, завтра, возможно, станут считать абсурдом.

— Я могла бы быть лучше, но боюсь, тогда ты захочешь на мне жениться. А мне этого сейчас никак нельзя. Пока мне нужна свобода, я хочу есть ее на завтрак, обед и ужин. Нет ничего вкуснее свободы.

Наибольшую снисходительность проявляет тот, кто меньше всего в ней нуждается.

Я думаю, что истинная трагедия человека заключается в том, что он прекрасно понимает всю мерзость окружающей его среды, но не в силах что-либо изменить.