Она любит тебя. Но сейчас навсегда уйдёт.
Разорвёт цепь молчанья, твоих монологов, своих междометий.
Ей почти всё равно, ты любил или просто заметил,
Как она крутит пряди волос и чего-то отчаянно ждёт.
Ей всего девятнадцать. Морщины и мудрость не в счёт.
Пара строк на спине, шорох платья, короткая стрижка.
Ей, конечно же, было бы лучше родиться мальчишкой,
Но обычно таким, как она, никогда не везёт.
Не везло до тебя. Она знала: ты тот, кто спасёт,
Кто откупит её у банальных обыденных будней,
Кто научит любить, и кого никогда не забудет,
Даже если надежда на шаткое счастье умрёт.
Стал рвать ромашку: любит — не любит.
Последний лепесток оказался какой-то сдвоенный — один на другом, и более нежный сверху.
Какой проницательный цветок все-таки — ромашка:
Действительно любит она на мне!
Никто меня не любит, Никто не приголубит! Пойду я на помойку, наемся червяков. Они бывают разные: зеленые и красные, наемся и умру. А знаешь почему? Никто меня не любит,
Зачем гадаешь на ромашке про любовь?
Ответ её, поверь мне, чистая случайность.
Ты лучше сердцу своему не прекословь,
Оно всегда тебе откроет свою тайну.
Кардиограмму нарисует без труда,
Легко почувствует притворство и уловки.
Замрёт от счастья, если встреча навсегда…
Оставь ромашки, не терзай без остановки.
Зачем гадаешь на ромашке вновь и вновь?
Она, несчастная, совсем не виновата.
Молчит твой обожатель про свою любовь,
Как партизан в войну под дулом автомата.
Цветок — он может ошибиться, как назло.
Скажу только, что мы так слепы порой бываем и не замечаем тех, кто рядом с нами ходит и тот, кто тихо любит и мечтает, но не говорит об этом — просто тает.