В зиме чуть больше тишины, чуть больше уединённости, чуть больше возможности жить медленнее.
И вот это замедление становится едва ли не главным лекарством сейчас.
Добровольно сбавляешь скорость, даёшь выход своей усталости, упрощаешь свою маленькую жизнь до мудрости освобождения от подгоняющих желаний.
И до мудрости не тормошить слишком сильно ни себя, ни других…
До той редкой уже нежности, в которой никто не наскакивает друг на друга в бессилии изменить что-то снаружи, а продолжает любить, продолжает утешать, продолжает согревать.
Не хотеть слишком многого, не раскачиваться до ничего не дающей на самом деле суеты, не раскидываться тем, что есть, ради того, чего нет — вот ещё одно лекарство.
Лекарство от циничного внутреннего холода, от беспощадности, от разъедающей злости.