Её ложе — разрыв-трава
на зелёных семи холмах,
на плече у неё сова,
впереди у неё — зима.
Я её узнаю всегда —
ожерелья звенят на ней!
Руки моет в семи водах,
только сердце горит в огне,
А душа её в колесе —
ходит, светлая, по воде.
Белых саванов тоже семь —
это к свадьбе на Духов день.
Мы ночами с ней ищем клад —
Восемь лет уж нет Вас рядом, восемь очень долгих лет.
Некому сказать мне взглядом, иль кивком немой ответ.
Мудрый, Умный, Сильный Папа, слов на ветер не бросал,
Одиноким, без Опоры, сиротой в тот день я стал.
Помню каждую улыбку, добрый взгляд, морщинки лба.
И чудесную привычку сладости дарить всегда.
Хоть частенько попадало мне за шалости свои,
Я Любить не перестану, буду помнить Вас Дада.
Вам досталось много Горя, трудности пришлось хлебнуть.
С лет четырнадцати снова, жи…
Коль ты приехал в город, где одноглазы все,
Прикрой свой глаз повязкой, не выделись в толпе…
Мухаммад Саид. 1972 год.
В самой глуши на отшибе большого села,
В ветхой хатёнке, совсем не похожей на кров,
Бабка Матрёна, вдова, одиноко жила,
Ведьмой слыла и доила хозяйских коров.
Кузя Седой пригонял тогда стадо на луг,
И разбредалось порой оно на полверсты.
Выследит бабка момент, чтоб не видел пастух,
Плошку подставит, подоит, и снова в кусты.
Но отследили в конце-то концов и её.
В пасмурный день на глазах у большого села
Било ногами, топтало зверьё — мужичьё,
Шансов на жизнь не оставило ей- умерла.
Я расскажу тебе, о счастье ты мое…,
Историю из жизни, о любви,
Балладу о белье постельном…
Ты каждое словечко, знай, лови…
Ну! Слушай мой рассказ.
Не смейся, слышишь?!
А то закрою рот тебе своим я поцелуем!
Ещё могу и в ушко чмокнуть так,
Что, слышишь, оглохнешь ты минут на целых пять…
Ну, вот! Был май, июнь… Жара была…
И солнце так светило в окна,
Что плавилась душа моя…
На улицу я вышла погулять…