К Зу-н-Нун аль-Мисри пришел юноша и заявил, что суфии — мошенники, и наговорил еще многое в том же духе.

Египтянин снял со своего пальца кольцо и подал его молодому человеку. «Отнеси это кольцо базарным менялам и посмотри, удастся ли тебе получить за него хоть одну золотую монету», — сказал он.

Но на базаре никто не пожелал дать за камень больше одного серебреника.

Юноша принес его обратно.
 — Теперь отнеси это кольцо к настоящему ювелиру, — сказал Зу-н-Нун.  — Посмотри, во что он оценит его.

Ювелир предложил за кольцо тысячу золотых монет.

Юноша был потрясен.

Так вот, сказал Зу-н-Нун, — твое знание о суфиях столь же велико, как и знание базарных менял о драгоценных камнях. Если хочешь разбираться в драгоценностях, стань ювелиром.

С Абдул Кадиром, основателем ордена Кадирия, произошел следующий случай, принесший ему титул Розы Багдада.

Рассказывают, что Багдад настолько изобиловал мистиками-учителями, что когда Абдул Кадир прибыл в этот город, они решили направить ему послание. На окраине города от имени мистиков ему была преподнесена чаша, доверху наполненная водой. Дар недвусмысленный: «Чаша Багдада полна до краев».

Была зима, но несмотря на это Абдул Кадир сотворил великолепную цветущую розу, которую положил на поверхность воды, как знак своих феноменальных способностей и того, что место для него здесь найдется.

Когда чаша с розой была принесена обратно к мистикам, они воскликнули: «Абдул Кадир — наша Роза», — и поспешили, чтобы сопровождать его при вступлении в город.

У Шибли спросили: «Кто указал вам Путь?»

Он ответил: «Собака. Однажды я увидел, как она, умирая от жажды, застыла у кромки воды.

Каждый раз, как она видела свое отражение, она в испуге отпрыгивала назад, принимая его за другую собаку.

Наконец жажда взяла верх, собака отбросила страх и отчаянно прыгнула в воду. Другая собака исчезла.

Так было устранено препятствие, которое заключалось в ней самой, преграду между ней и тем, к чему она стремилась.

Точно так же исчезло мое собственное препятствие, когда я понял, что оно есть то, что я принимаю за свое „Я“. Так впервые мой Путь был указан мне поведением собаки».

Однажды к суфийскому наставнику пришел человек и рассказал, как некий лжеученый работает со своими последователями.
 — Это явный обманщик. Он велит своим ученикам «думать ни о чем». Легко сказать; притом на некоторых это производит сильное впечатление. Но ведь невозможно думать ни о чем.
Учитель спросил его: — Зачем ты пришел ко мне?
 — Чтобы показать абсурдность его обучения и поговорить о мистицизме.  — А может быть, чтобы удостовериться, действительно ли он обманщик?  — Нет, это мне и так я…
… показать весь текст …

Великий Шибли посетил прославленного Саури. Учитель настолько ушел в самосозерцание, что ни один волосок на нем не шевелился.

Шибли спросил: «Где научился ты такой неподвижности?»

Саури ответил: «От кошки. Она наблюдала за мышиной норой с еще большим сосредоточением, чем-то, что ты видел у меня».

Вследствие ряда недоразумений и совпадений мулла Насреддин в один прекрасный день очутился в приемном покое владыки Персии.

Шахиншаха окружала своекорыстная знать, наместники провинций, придворные и прочие лизоблюды. Каждый добивался, чтобы его назначили на пост главы посольства, посылаемого владыкой в Индию.
Наконец, терпение владыки иссякло, и он обратил свой взор к небу, мысленно призывая оттуда помощь в разрешении этого вопроса. Когда он вновь опустил глаза, его взгляд упал на муллу Насре…
… показать весь текст …

Школа дервишей под названием Ходжаган («Мастера») возникла в Центральной Азии и оказала очень сильное влияние на развитие в Индии и на территории Османской Империи. Орден дал начало многочисленным обособленным школам, принявшим различные имена. Многие авторитеты считают эту школу самой древней из всех мистических «цепей передачи».

Ходжа Бахааддин Накшбанд является одним из величайших представителей этой школы. После него орден стали называть Цепью Накшбандия «Мастера Чеканки».

Бахааддин прослу…
… показать весь текст …