Хочу
войти в твою душу,
мой самый последний,
мой самый… Цветок,
чтобы слушать гуденье
самых счастливых
пчел

Вся моя ярость
зверя, настигшего
тонкую лань,
тонула в ее
акварельности

Среди мыльниц и мельниц
живет холостое
счастье

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
«Лунари!» — звал он ее в темноте. И она приходила тайком через синий сад. Она всегда приходила, когда он умирал…
И своей наготой… Сотворенной дыханием жемчуга… Исцеляла его от жизни…
А на рассвете… Тайком через синий сад… Она исчезала, возвращаясь в свою обитель… В бабочек, травы, дождь…
В планеты и звезды… В страны и города… Она исчезала, а он… Снова живой… Снова далекий и сильный… Продолжал неустанно блуждать по вер-
шинам… Лишь бы снова разбиться… Снова приблизиться… Лишь бы снова позвать… Лунари.

Назови своим именем
то, что нельзя
одолеть

Не годы — города
отсчитывают время

* * *

Боюсь тишины,
в которой земли
существенно больше
неба

* * *

Устав от морей,
от женщин и солнца,
… показать весь текст …

Одинокая,
она простирается
от камня до византии

Мне снится сон… А может не сон… Может что-то иное… Но что-то мне снится… И там, где мне снится… Я умер, вокруг… Почему-то пустого… Совер-
шенно пустого деревянного ящика… Какие-то люди с печальными лицами…
О чем-то скорбят и плачут… А в стороне от них… У самой стены… Я спокойно сижу на стуле… И грызу свой старый… Башмак.

Шел,
раздавая
шарики солнца
тем, кто ослеп
от счастья

И вот уже,
и вот ушла —
и дни с листвой
смешались