Попытки сойти
с окружности ос-
таются всего лишь
попытками, ибо
окружность неу-
молима

Пройдя весь мир,
я понял, даль —
всего лишь тень
пространства

Собирающий камни,
помни, земля —
твой самый последний
камень

В тишине ее глаз
слышу, как падает
снег

От неба до неба тебя пронесу я, любимая.
Так, что земля не успеет добраться до нас

«Твои туфельки сшиты из мотыльков… Твои пальчики сотканы из кузнечиков… Твои глаза — из стрекоз… Твои волосы — из горных осликов…»
Я говорил, говорил, говорил… А она всё никак не могла понять… Откуда во мне, в этой Силе Большого Зверя… Так много безумной нежности… Той, что
ей так не хватало… Все эти годы в конечном… Чтобы отдать моей бесконечности… Свое лоно, рожденное тайной медуз… И навсегда обрести… Покой утоленной Евы… И вернуть мне покой нашедшего берег странника…
И если когда-нибудь я уйду… Если так свыше захочет Птица… Последнее, что скажу: «Твое Отсутствие собрано смертью трав… И, конечно, я в нем
погибну!»

Только подумав
о чем-то, уже
изменяешь его
границы

А мы живем,
считая, что
над нами сад.
Роскошный сад,
чудесный сад,
цветущий сад…
И только так
в аду простых
и страшных смыслов
мы можем
выжить

Все, что сбылось,
мгновенно становится
ношей

Девочка — это
золотистая даль
пушинки

Спящее море,
каменный сад,
воздух и дети
еще не рожденных
детей

Умирая,
время становится
телом

«Они всегда умирают осенью!» —
услышал я голос девочки,
говорящей с какой-то мошкой.
«О чем ты?» — спросил я крошку.
«О розовых камешках под ногами».
«Но почему они умирают?»
«В них кончаются краски лета
и они становятся серыми.
А потом им становится грустно
и тогда они умирают!» —
важно ответила девочка,
постучав кулачком по лбу

«Вырви из сердца чужое сердце, —
услышал я голос идущего рядом, —
пока еще мальчик с большими глазами
и знакомой до боли березовой удочкой
стоит на твоем берегу»