Они ещё успеют надоесть:
И вёсны, и дожди, и человеки.
И если говорить о прошлом веке,
То нынешний ему бы отдал честь.
Исчезли вечеринки на крови,
Но глянь теперь, диванный Аристотель:
Застывший в утомительной зевоте,
Весь мир зачищен божьим ОРВИ.
Мы паства. Постригут, по ходу, всех —
С ягнятами вполне уместно сходство.
Я называю веком овцеводства
Тебя, мой двадцать первый век и грех.