Мы

У нас чужая голова,
И убежденья сердца хрупки…
Мы — европейские слова
И азиатские поступки.

Март 1860

Воспоминания — это единственный рай, из которого мы не можем быть изгнаны.

Тебя меж нощию и днем
Поставил бог, как вечную границу,
Тебя облек он пурпурным огнем,
Тебе он дал в сопутницы денницу.
Когда на небе голубом
Ты светишь, тихо догорая, —
Я мыслю, на тебя взирая:
Заря! Тебе подобны мы—
Смешенье пламени и хлада,
Смешение небес и ада,
Слияние лучей и тьмы.
1825

ОКТЯБРЬ — 93

Снова люди пришли сюда.
Приглушенный накал речей.
Неостывшая беда.
Поминальная ночь свечей.

Неужели все жертвы зря?
Ты у совести спроси.
Вновь четвёртое октября —
Всенародна боль Руси.

3 октября 1994 г.

Посмотри, это осень. И ветки дрожат,
Ветром сполохи клена вдоль улиц бросает.
Это было тому лет пятнадцать назад —
Может, больше — я трудно теперь вспоминаю.

Посмотри, это я. Вон — иду через мост,
Перегнулся, смотрю. Закурил сигарету.
И какой меня мучил в тот вечер вопрос?
Уж теперь не узнать. Да и нужно ли это?

Если б ведал тогда, не летел наугад
По кровавым ухабам непонятой жизни…
Почему я не вижу свой собственный взгляд,
Что сквозь ветви и годы глядит с укоризной?
… показать весь текст …

QUID EST HOMO?

Что человек? Картина, холст—лоскут,
Который обветшает и истлеет,
Нестойкая палитра потемнеет,
Искусные прикрасы опадут.

Что человек? Он расписной сосуд:
Изображенье на стекле тускнеет,
А урони стекло— никто не склеит,
Толкнут— и чтож: руками разведут.

Я тополиный пух, морская пена,
Стрела— пронесся вихрем и исчез,
… показать весь текст …

И не прощенно, не раскаянно,
В гордыне, ужасе и зле
И в страхе бродит племя Каина
По русской авельской земле.

Поменьше слов, поменьше суеты…
В лучах заката дни неслышно тают,
За окнами осенние цветы
Безмолвно и бесстрашно умирают.

И мертвый лист слетает, чуть шурша,
На золотом покрытую дорогу, —
Как осень несказанно хороша,
Как смерть близка к бессмертию и Богу.

И жизнь твоя цвела, как жизнь цветов,
И вот теперь она клонится долу,
К сырой земле, к Господнему Престолу,
Окованному золотом листов.

Роковая, неизбежная,
Подползла, подкралась ты,
О, губительница нежная
Милой летней красоты!

Обольстительными ласками
Соблазнив и лес, и сад,
Ты пленительными красками
Расцветила их наряд.

Багряницей светозарною
Ты по-царски их убрав,
Сдернешь прихотью коварною
Ризу пышную дубрав.
… показать весь текст …

* * *

О Человеке, образе Его,
И о Лице, средь этих лиц печальных,
Так страшно думать. В сердце — никого
И нет сегодня близких мне и дальних.

Качнулась ось земли. Земля в огне,
Стихия ворвалась для зла и мщенья
И все-таки — на каждом и на мне
Тень от креста и свет его крещенья.

Жизнь прошла, пролетела… И мелькают в душе воспоминания. Незначительные, простые, номилые. Впечатления прошедшей жизни. Там, в России, они казались окружающим пустяками. Но почему-то память о них радует, радует так светло…

***
Жил я далеко от Москвы, в глухом месте, у небольшой речки, за которой начинался огромный бор Красный Яр. Речка Нерля была маленькая, как ручей, она шла по лугу близ дома моего, извиваясь в камышах и кустах и переходя в большие плёсы, которые лежали по низу луга, у самог…
… показать весь текст …

ФАВН.
Плешивый фавн из темной глины,
Плохой конец благих минут
Вещая нам, среди куртины
Смеется дерзко, старый плут,

Над тем, что быстрые годины
Нас к этим праздникам ведут,
Где так грохочут тамбурины,
Но где кручины стерегут.

«…однажды увиденное не может быть возвращено в хаос никогда.»

Дети солнечно-рыжего меда
И коричнево-красной земли-
Мы сквозь смерть во плоти проросли,
И с огнем наша схожа природа.

Подымаясь к огню на высоты,
Припадая бессильно к земле,
Неустанно мы строим во мгле
Наших тел шестигранные соты.

В них огонь претворяем мы в мед.
И, поднявшись над солнечным краем,
Точно свечи из воска…
… показать весь текст …

Чтобы проявить глубинную двуличность, человек должен обладать одним из двух качеств: либо беспардонным тщеславием, либо непрошибаемым эгоцентризмом. Он должен верить в то, что все в этом мире вращается вокруг него, что людьми можно помыкать как вздумается, а также, что сам он — пуп не только собственного мира, но и всех миров, населенных другими.

Рецепт Мефистофеля

Я яд дурмана напущу
В сердца людей, пускай их точит!
В пеньку веревки мысль вмещу
Для тех, кто вешаться захочет!

Под шум веселья и пиров,
Под звон бокалов, треск литавров
Я в сфере чувства и умов
Вновь воскрешу ихтиозавров!

У передо`хнувших химер
Займу образчики творенья
… показать весь текст …

* * *
Мне грезились сны золотые!
Проснулся — и жизнь увидал…
И мрачным мне мир показался,
Как будто он траурным стал.

Мне виделся сон нехороший!
Проснулся… на мир поглядел:
Задумчив и в траур окутан,
Мир больше, чем прежде, темнел.

И думалось мне: отчего бы —
В нас, в людях, рассудок силен —
На сны не взглянуть, как на правду,
… показать весь текст …

В России всегда были гуманные законы и кнутобойные указы.

Самая благотворная и полезная для человечества идея, если она вводится правительством в подвластной стране по принуждению, быстро делается божьим наказанием народу.

Суд истории не лицеприятен. Но для того, чтобы он был справедлив, одной воли к нелицеприятию мало. Чтобы судить верно, история должна опираться на документы и сведения, добываемые из современников данного лица или события. Без этого все ее оценки не стоят ничего. Только после того, как материал накоплен, начинается пресловутый «суд». Дело его—разобраться в документах и показаниях, отделить правду от лжи, точное от неточного и проч. Тут и сами свидетели попадают под этот же суд.
Не судите, да не судимы будете.Мф.7:1