— Одна старуха — это мало! — решил Гончаров и сделал Раскольникова прототипом Обломова.

Раскольников будет Аннушкой, он разольёт подсолнечное масло и старуха попадёт под трамвай! — решил Достоевский.
— Федор Михайлович, опоздали! — я эту идею уже в Мастере и Маргарите реализовал, — возразил Булгаков.

Отходя от одних рамок, ты подходишь к другим рамкам.

— Раскольников! Ты будешь варить кашу из топора! — сказал Достоевский в альтернативном пространстве вариантов.
— Нет, Федор Михайлович, это не тянет на сверх-идею! — не согласился главный герой.
— Тогда я буду Булгаковым, а ты — Шариковым, и в наилучшем из возможных миров я опять сделаю тебя псом! -решил гений.

Девушка, схваченная в мысли, делает философа мужчиной.

Путь в себя — выход из безысходности.

Раскольников передал эстафету Двакольникову, Двакольников передал эстафету Трикольникову, но изобрели элексир долголетия, люди перестали стареть и Трикольников не нашел ни одной старухи.

Что начато с конца, то кончится с начала. Только самый худший сценарий может стать началом самого лучшего сценария. Прошла эпоха смыслов, настал век смысляди. Шёл до сути, дошел до мути.

Клише — это клешни человека.

Ценности — это зубы, которыми человек пережёвывает информацию.

Лучшие ответы мы получаем тогда, когда не спрашиваем.

Когда слон и мышь влюбляются друг в друга, они становятся соразмерными.

Путь — не теорема, доходит до конца не тот, кто доказывает, а тот, кто идет.

Куда бы ты ни шел — ты придешь к тому же, что и твой друг.

Если ты не перерос прошлое — ты не влезешь в будущее.

Если ты — это твоя история — переведи ее на китайский язык и начни писать заново по-русски.
Вспоминая прошлое — ты вспоминаешь будущее, которое когда-то было.

Если ты запутался во вранье мира — значит ты запутался в своём вранье.

Что бы ты ни думал — думай по-своему, и от этого количество мыслей не уменьшится.

Ты никогда не найдешь то, что не можешь потерять. Если ты подошёл к барьеру — стреляй, или отойди! Мир может быть другим, если ты начнёшь думать по-другому.

Чтобы избежать топора, скажи себе 1000 раз, я — человек, — говорила курица.