Не корми обезьяну — и она в рекордный срок станет человеком.

Ерунда — единственно возможная сущность.

Клякса — эталон осмысленности.

Во всём есть одна ошибка, но она обычно не одна.

Значительный минус человеческого разврата превращается в обезьяний хвост.

Тупик лучше, чем антицель.

К чему бы ты ни шёл — ты придёшь к чему-то другому.

Наиглупейшее граничит с наиумнейшим.

Когда всё предусмотрено — надо ещё все пощупать.

Я убил человека и поставил запятую. Если бы я убил человека, то я поставил бы точку, а так как я поставил запятую, то понятно, что я написал первую строчку романа — подражания Достоевскому.
Тогда мне позвонил Достоевский и сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.
Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше плагиатил Достоевского.
Я позвонил Достоевскому, но Достоевский сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.
Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше Плагиатил Достоевского.
Я позвонил Достоевскому, но Достоевский сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.
Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше Плагиатил Достоевского.
…
Я позвонил Достоевскому, но Достоевский сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.
Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше Плагиатил Достоевского.
На телефоне села батарейка.
Я запутался, кого лучше плагиатить, кому подражать? Может Вы подскажете? У меня к Вам вопрос!

Обдуманное всегда чередуется с бездумным.

Логика — это достаточно сомнительная часть абсурда.

Жизнь — это игра, в которой, в отличие от шахмат, со временем становится всё больше и больше комбинаций.

Железная логика приводит и нелогичности, ибо является всего лишь ее частным случаем.

Мысль истинна, если она отформатирована для чтения со смартфона.

Разворачивая цепочку гипертекста, философ задел бомжа. И с тех пор гипертекст плохо пахнет.

Не человек — постобезьяна, а обезьяна — постчеловек.

Если ты, роя себе яму, не стал склеротиком, то на дне ее вспомнишь себя на небывалой высоте.

В жизни важны две вещи: когда есть что есть и когда есть над чем подумать.

Трогать тему справедливости в наше вонючее время хуже, чем селёдку.