Вас с одного раза не поймёшь.

Моя торпеда в атаку пошла.

И боги грешны.

Я слышал, что Бонапарт терпеть не может музыку Керубини. И это вполне понятно: музыка Керубини — для Марафона, а не для Аустерлица.

— Верка дома?
— Она раздетая.
— Зови.

Слава — товар ненадёжный: стоит дорого, сохраняется недолго.

Ты — не человек: не получилось.

Нет людей, которые любят то, что им полезно.

Самый ходовой цвет — булыжный.

Отрекаясь, любя, мы отрекаемся — себя.

От здорового соревнования дело только выигрывает.

— О хлебе мы спрашиваем… Голодающим детям отчисляли?
— Отчисляли.
— Питерским рабочим отчисляли?
— Отчисляли.
— Шаляпину за выступление отчисляли?
— Я за голодающий пролетариат иду жизнь отчислять.

Одни вальты тасуются в колоде, другие — тyсуются в клубе.

Это — любовь, чтоб я на рельсах уснул.

Когда чиста рука, а цели человечны, рука крошит отточенную сталь.

Ты — не человек, ты… рентгеновский аппарат.

Мне нужна жена, чтоб понимала, чтоб шефство надо мной взяла, человеком сделала.

Зинаида Зидановна.

Месть — блюдо, которое надо подавать голодным.