Умею я простым молчаньем
кого угодно обхамить.

Я мечтаю о Северном Ледовитом… Видишь парус в окне открытом, улетающий за лиман?
Слева облако в виде лебяжьей стаи в указатель мифический вырастает и цепляет меридиан.

Океан качает немые льдины, я врастаю в отмель до середины и, несущие стены внутри раздвинув, затеваю девятый вал. Мне тесны утопии и надежды, и панельный мир, подходивший прежде, до абсурда теперь мне мал.

У меня всегда наготове вёсла, притворяюсь успешно на людях взрослой, изучаю арктические ремёсла и пристрастия северян…

У заснеженных скал горизонт потерян. Если каждому по делам его и по вере, то однажды мои городские двери выбьет Северный океан.

Звуки Шопена.
Безлюдная улица.
Небо — гранитный клочок.
Юный Ноябрь от ветра сутулится, нежно сжимая смычок.

Тёмные волосы.
Джемпер без ворота.
Тоненький шрам у виска.
В центр промокшего серого города снежные входят войска.

Рыжие блики британского паба стали немного тусклей, и кто-то пальцами чертит «так надо» на запотевшем стекле. Юный Ноябрь кладёт в чемоданы листья, следы от простуд, чьи-то потерянные талисманы и невозвратность минут.

И на вокзале — билет без квитанции.
Город в плену Декабря.
… показать весь текст …

Ни зимы, ни лета, ни планов на личный рост…
50 оттенков серого за карнизом. Город горбит тоннели и новый мост. Ты стоишь восклицательным знаком — в бумажный рост, и небесный ласковый свет на тебя нанизан.

А ты чувствуешь каждый камень, кору Кремля, видишь след столетий, пропущенных через площадь. На четвёртой стадии февраля Пастернаком плачется и полощет.

Ты умеешь кнутом и пряником, ждать молчком, заводиться от полуслова и полувзгляда разноцветным, сделанным в СССР волчком, закалённым в период его распада.

Никогда не берёшь взаймы, не несёшь сумы, веришь в то, что счастье не продаётся. Это внутриутробный баланс перемирия и войны, это пляски босого канатоходца…

У тебя ресницы обожжены.
Потому что под ними восходит солнце.
Восходит солнце.

Я люблю пельмени есть без кожуры… Ни к чему мне эти лишние жиры))

Все дела заброшу, выберу тебя.
Приглашу на праздник в стужу декабря.
В озеро безбрежное без дворцовых стен,
где морозный воздух и ледовый плен.

Где в ночном дозоре у земных ворот
королева снежная звезды раздает.
Где мороз встречает счастья корабли
в облаке обманов на краю любви…

Не хватает времени, скажут, — не любил.
Но любви до гроба — я и не просил.
Я для кинопробы с детства не готов,
улыбаюсь лицам дней и городов,
прожитым мгновениям в штормовые дни,
что волной качали наши корабли…

Лицом в лицо, — лица не увидать…
чтобы увидеть — нужно провожать,
чтобы запомнить — нужно вспоминать,
и вовремя вернуться, чтоб не опоздать…

Умирающий день убегает в закат,
оставляя в душе горький запах полыни,
подарив на прощанье сонный, тлеющий взгляд
черный пепел в потухшем камине…

выйдет ночь за порог голубою луной,
закружится метелью, завьюжит,
будет душу тревожить гитарной струной,
в одиночестве людям послужит…

разлетится и стихнет потерянный звук,
в безнадежности слов замирая,
просочится сквозь пальцы надежды и мук,
как за пропастью звезд, пропадая…
… показать весь текст …

Влюбиться утром и упасть
листочком нежности и света.
Не объяснима эта страсть
-любви забытая планета.
Я не наивна — сердца нет.
останусь выдохом и звуком,
и мотыльком, дарившим свет,
и сердца стуком…)