Красивая беременная женщина в чёрном вечернем платье проходит между столиками в кафе, осторожно прикрывая живот руками. Аниела провожает её взглядом и удивляется, что эта Женщина такая красивая.

Она думает о том, что Женщина, как минимум, всегда иначе относятся к своему телу, чем мужчина…

Морализаторство губительно и вредно, и, кроме того, от него порой начинает тошнить…

Ущербность.
Возможно это плата за ценный
жизненный опыт или
за бесценный, неоценённый.

Человеку нужен человек! А потом брат, друг, муж, жена. Человеку нужен человек! Как понять, что это твой человек? Вы узнаете друг друга по взгляду. Как будто ты уже видел эти глаза во сне и снах. Или может быть в других жизнях. Истина взгляда не обманывает, она пробивается сквозь сумрак веков и пустоту пространства. Взгляды познаются и сливаются. А вы сливаетесь, как две капли. И сияют друг для друга, как кристаллы. Потому что это родные взгляды, и у них чистые, ясные мысли.

— Что такое счастье, — спрашиваю у бабушки.
—  Счастье — это быть нужной людям, семье, Богу и себе, — коротко она отвечает.
— Я это знаю. А ты счастлива? — продолжаю…
— Да. Я счастлива. Так как всё это у меня есть, — отвечает бабушка.

Твоё время бежит без возврата, как сквозь пальцы песок, неизвестно, сколько там осталось в ладонях! Ты стараешься, сжимаешь ладони… А Жизнь даёт важный тебе урок: цени своё время, цени твоё сегодня!

Армида — ты божественна, как ангел.
И тело превосходное твоё,
как тело грациозного мустанга
так движется свободно и легко.
Глаза, как лабиринт наполнен тайной,
волос сиянье, кожи белый цвет,
нагая грудь и палантин янтарный
тревожит у окна слепой рассвет.
Никак я не забуду свежий кофе,
который приносила поутру.
Манящий, утончённый женский профиль,
пьянящий аромат и наготу…
Сплотились вместе альфа и омега.
Волос твоих я фимиам вдыхал.
… показать весь текст …

Пьета напоминает образ Мадонны с младенцем. Только вместо младенца — мёртвое тело взрослого мужчины. Хотя тело Христово совсем не кажется мёртвым — он просто спит, потому что губы у него немного раскрыты. А на лице нет ни страдания, ни мёртвого оцепенения. Просто сон. И Мария тоже не страдает. Она просто смотрит на Христа со cпокойной любовью. И даже если эта любовь печальна — всё равно покоя в ней больше. От этого покоя мне становится временем так же спокойно, а порой жутко.

Насколько это всё далеко от меня, от нас. Такое спокойствие, на которое мы неспособны. А может это оцепенение…

Впервые я поняла это в Кракове, а потом озарение ко мне пришло в Роттердаме и я с ним не расстаюсь.
В четвертой книге «Метаморфоз», Овидий пишет: «День угасал. Наступала пора, которую нельзя назвать: тьмы ещё не было, но и света уже как будто не стало, — поникший день с робкой ночью минутное соседство». Что хотел сказать поэт? Только то, что иногда можно уловить неуловимое. Например, тот короткий момент, когда день плавно кутается в одеяло и становится ночью. Есть люди, которые могут увидеть ми…
… показать весь текст …

Совершенно невероятно, когда рядом с тобой кто-то любит тебя так, как ты хочешь, чтобы тебя любили. Ты желаешь, чтобы другой человек, столь же уязвимый, как ты, видел своё отражение в тебе и доверял тебе как самому себе. Мы все со своими страхами, травмами, мечтами, амбициями и другой Вселенной. Поэтому настоящее Чудо — быть Любимым за то, кто Ты. Это удивительно! Как только ты узнаешь об этом, ты должен/должна беречь это чувство.
И быть благодарным/благодарной за это.
Здесь и сегодня.
Каждый день!

Мудрость Элегантного возраста формирует способность всё в жизни комфортно воспринимать. Это и есть Свобода.

Автобиография, как жанр, всегда пугал Аниелу больше всего. Она помнит, как в школе принуждали писать автобиографии. И уже после слов: «Я такая родилась…» становилось тошно и дальше писать было страшно, потому что всё написанное сразу перестало быть настоящим. Ибо её биография началась иначе, и никогда неизвестно, какие именно события нужно туда вписывать. Все или только наиболее значимые…, а таких событий много.
Если бы она должна была писать автобиографию, она бы начала с того, что не помнит тот день, когда родилась, но говорят, что он был тёплый.
Впервые в жизни Аниела влюбилась в книги — надолго! Второй раз влюбилась в шесть лет — то есть очень поздно… в голубоглазого хорватского мальчика, поэтому она считает себя лишенной национальных предубеждений с раннего детства.

Потом…
Она влюблялась ещё и ещё в разных людей, но не знает, научилась ли любить…

Аниела вспоминает картину о распятии с псом художника Крейги Эйтчисона… Думает, что это было тогда, когда уже все от Христа ушли, устали, и ночь была холодная. Он остался один, и сначала ему было очень тяжело, но потом к нему пришел пёс и лёг под крестом, и тогда ему стало немного легче…

Она записывает свои мысли. Включает компьютер и садится за стол, у её ног ложится пёс. И больше никого рядом нет. У неё в гостях пёс, он сам захотел прийти к ней в гости.

Наверное, так оно и бывает, что когда не остаётся уже никого и ничего, тогда приходит пёс.
И человек радуется, когда придёт хотя бы пёс.

Дверь открывается и закрывается. А когда за дверью никого нет, тогда начинаешь ждать дорогих гостей.

Пройдет много лет, и она будет рассматривать фотографии своей юности, и не будет знать, какая она настоящая: то ли та, что была тогда, или та, которая сейчас. Странно — сколько можно так меняться, и зачем, потому что в ней ещё так много всего осталось от девочки, бегавшей босиком по лужам. Девочки, собиравшей полные пригоршни цветков вишни, которые потом высыпала себе на голову, воображая себя невестой. В том далёком детстве каталась зайцем в автобусах, не думая о том, что это нехорошо, потому что это просто было смешно, каталась в метро, выходя на каждой станции, потому что ей хотелось побывать на каждой…

И теперь, кажется, так мало изменилось, и она до сих пор не знает, что такое жизненная мудрость и как это быть мудрой. И когда думает об этом, замолкает…

Моя бабушка часто вспоминает историю красивой скамейки у её дома…
Она осталась одна в возрасте 60 лет, когда не стало дедушки, старалась забыть о тяжёлой утрате и много трудилась. Сад у дома, цветы — загляденье! Многие мужчины обращали внимание на красивую и трудолюбивую вдову, но она их не замечала.
Однажды сосед Михал подошёл к воротам и говорит: «Ханна, остановись, я на тебя посмотрю». Это уже впоследствии он расскажет, что любил много красивых женщин, но сейчас, в семьдесят с лишним, так за…
… показать весь текст …

Я
Анна
Непостижимая
Неуловимая
Азартная

Мария
Аристократичная
Романтичная
Изысканная
Яркая

Моя бабушка выглядит молодо, сколько её помню — улыбка на уголках губ и светлый взгляд. Её отдых — это рисование, или шитьё. Она мне всегда говорит: «Я отдыхаю, когда руки работают. Мой организм восстанавливает силы, когда я читаю или рисую». Каждое воскресенье она посещает костёл, но главное «место» исповеди — это её записная книжка в зелёной кожаной обложке, где она записывает свои мысли…

Страшно было оставаться такой, какой ей хотелось оставаться. Страшно открываться миру, поэтому она порой жила черепашкой — голову втягивала в плечи, лицо — непробиваемый панцирь.