Тебя одну пытаясь оправдать,
я застывал, не помня для чего мне
любовь твоя -- ни пользы, ни вреда,
ни света в ней. Но я всё так же помню,
как ты входила, сшитая из мук,
раздавленная собственным укором.
Мы пили дым. Я говорил: «возьму».
И брал тебя, срываясь перед штормом.
Мой ангел, ты прекрасна, как ничто.
Как темнота, заполнившая кресло.
Как наспех с плеч упавшее пальто.
Как жизнь моя, которая воскресла
и смотрит мне в глаза, не веря им --