Она наблюдала за кошками,
а он — наблюдал лишь за ней:
как в ситцевом платье горошками
проходит она под окошками
(одна из немногих людей,
кто может своими ладошками
согреть в холода декабрей)
следы оставляя мерёжками
от булочной до дверей.

За босоножки с застёжками,
за голос — звенящий ручей,
за ушки с чуднЫми серёжками;
за то, что с утра во дворе
… показать весь текст …

Когда меня спрашивают, «Что еще можно посмотреть в Питере?», я обычно отвечаю следующее: «Просто выйдите на вокзальную площадь — причальте, приземлитесь — не важно! — вдохните полной грудью нашего — фирменного, невского! — воздуха, оставьте в гостинице чемоданы и отправляйтесь гулять! Ходите до изнеможения, до дурноты, пока физически и эмоционально не устанете. Если после этого тесного знакомства с Питером у вас не сорвет крышу от нахлынувших впечатлений, забирайте чемодан и уезжайте обратно!

Если вам с городом будет суждено влюбиться друг в друга — то сразу, взаимно, навечно. Намертво. Протестировано на себе».

Кошки — безупречное мурчание любви.

И всё-таки очень жаль, что люди теперь не пишут бумажных писем друг другу, как раньше. Теперь отправить сообщение — дело пары секунд. Это раньше драгоценного конверта ждали неделями. И писали, испортив не один листочек, только самое нужное, вложив в своё послание главное, необходимое, сокровенное. Люди знали, что письма будут идти долго, а то и вовсе могут потеряться по дороге, а потому не вкладывали в строчки злого, дурного, слетевшего с языка от обиды. Зато копили нежность, рассказывая откровенно все то, что лежит на сердце. Раньше чувств не стыдились, и письма были посланниками от души к душе. Сейчас же высказать обидных слов никто не стесняется. Все спешат рубить «правду» с плеча. Только какая это правда, если от таких слов двоим плохо на сердце? И нет больше писем, одни лишь сухие сообщения в сети: «Привет, как ты?» Вопрос, на который и не требуется ответа. И никто теперь не знает, любят ли его, ждут, беспокоятся, или просто коротают время рядом, пока оно есть…

Того, кто хоть ещё раз мне пришлет письмо счастья, постигнет порча, импотенция, бессонница, раннее облысение, целлюлит, насморк и хроническая диарея в течении всей оставшейся жизни. У него по всем каналам будут идти сериалы и передачи с юмористами, его карьера полетит в аид, его любовница убежит с хоббитом, а ларек с пивом напротив его дома закроют на реконструкцию. На нем лопнут новые брюки, у него сгорят котлеты, его зальет соседка сверху, местная шпана проколет шины на его автомобиле, у него перегорят все лампочки, лопнут трубы, осыпется штукатурка, отвалятся обои. Его кот обожрется селедки и облагодетельствует его новые ботики. У него заведутся клопы и тараканы. И в довершение всего его любимая футбольная команда больше не забьет ни одного гола. Разошли это всем твоим друзьям, которые пересылают эти мерзкие письма тебе вынуждая тебя пересылать их мне! Прерывать нельзя!

Средь зелени пышной, средь сочной травы,
Средь яблонь и вишен в цветах таких белых,
В кипении бурном звенящей листвы
Стоит в одиночестве дом престарелых.

И всё в этом доме как будто бы есть:
И кормят, и поят, и любят, и лечат…
Но можно в глазах у старушки прочесть
Тоску… И печально опущены плечи.

И льётся из глаз одиноких печаль,
Быть может, о сыне, а может, о внуке.
И смотрит, и смотрит в цветущую даль,
Сложив на коленях усталые руки.
… показать весь текст …

Воспоминания… Хорошие ранят сильнее, чем плохие.
_________________
Memories… The good ones hurt more than the bad ones do.

Мы радуемся, когда плохое остается позади,
И так грустим, что всё хорошее не вечно.
Мы открываем двери счастью впереди,
Но понимаем с грустью — время быстротечно.

Воспоминания приносят радость и печаль,
Волнуют душу, но пленяют болью.
И несмотря на это — нам ничуть не жаль,
За всё, что нам даровано судьбою.

Мы весной поднимаемся в полный рост,
Головами касаясь горячих звёзд.
И сражаемся снова с кромешной тьмой,
Чтобы птицы вернулись сквозь нас домой.

Чтобы солнце вставало в заветный час,
Чтоб вращалась, потомки, земля для вас.
Чтобы траву обдували ветров винты,
Чтоб из наших шинелей росли цветы.

Мы теперь — земляника на тех холмах,
Мы — косые дожди и ручьи во рвах.
Наших писем обрывки, как те скворцы.
Мы — медовые травы в следах пыльцы.
… показать весь текст …

Двоих разумное молчание — по душам приватный разговор.