AleksTulbu

Всё, что нужно человеку, лежит на поверхности, пока он не станет его закапывать.

Настоящий поэт должен сказать: Я вас не учу жить, я вас учу не умирать.

С лысинкой мужчины - прицел космоса, а весь облысевший - просто мишень для всего остального!

Учёные доказали, что если ничего не доказывать, то мир не остановится в своём развитии, лишь чуть изменится характер человеческой возни.

Раньше соображали на троих - сейчас и на двоих мало.

Всегда найдутся те, кто захочет соблазнить голую правду.

Оставайтесь такими как есть и вас обгонят.

Я искал своё солнце повсюду,
но повсюду был холод и мрак.
Что мечты? - их разбитые груды
лишь тоску нагоняют и страх.

Ночь в душе… и случайный прохожий.
Яркий свет я увидел за Ней,
и всё стало взрослее и строже
в одеяниях резких теней.

Сколько было исхожено тропок.
О, мой Свет! Вот и встретились мы.
…но я слышу как плачет ребёнок
на руках убегающей Тьмы.

Обычно хорошее впечатление о диалоге остаётся у тех, кто не закрывает рот и никому не даёт вставить слово.

Если ваш пофигизм на фоне общего смотрится невзрачно - раскрасьте его красками.

Не стоит ни на кого обижаться - это очень дорого стоит.

Можно долго рассуждать о пользе прописных истин и ни одну не прописать в своей голове.

Я вижу белое, и верю слепо,
на нём не будет чёрных пятен бед.
Однажды вспыхнет голубое небо
в знак верности и веры, и надежд.

Я вижу кровь умытых ею судеб,
и чёрный шлейф запёкшихся молитв,
и молоком полнеющие груди
среди жестоких и кровавых битв.

Нулям, чтоб обрести силу, надо оказаться позади другого числа.

Не надо ничего у судьбы просить - сама всё принесёт на блюдечке с голубой каёмочкой, тебе останется сущая ерунда: изваять блюдечко, положить туда всё и вручить судьбе в руки.

Женщина не ходит налево, она ходит посмотреть - нет ли там мужа.

Назвался груздем, не грузди.

Мало разобраться в себе, надо еще разобранное собрать в целое.

Любовь - это невозможное пересечение параллелей.

Сидел старик на камне. Вечерело.
В закатном небе догорал кумач.
Лицо бездвижно и бездвижно тело,
но кто бы знал: какой на сердце плач.

Поток машин остервенело мчался,
в глаза бросая вздыбленную пыль,
а он сидел, не мог идти: сломался
его раз двадцать леченый костыль.

Не плачь, старик, и не смотри так косо
на то, что средь идущих не в строю,
тебе, быть может, самый лучший посох
у вечности оставлен на краю.