Мы пробирались по карнизам, срывая с города печать.
Наш город был на нас нанизан, предпочитая отвечать
На поцелуи скрипом ставней или дождем. Куда влажней?
И не осталось ни черта в ней, в тобой проигранной войне.
Ты лил вино. Вино кончалось быстрее, чем слова и смех
И только музыка звучала в моей улыбке. Ты не смел.
А я смела. Я понимала для откровенных тридцати:
Так стыдно — он меня сломал, но… но я ему писала стих.
Так стыдно — я его не вижу, но не уйду и не предам.
А ты был предан. Ты был ближе. Так рябь проходит по рядам
Аплодисментами пощёчин и удивлением зрачков.
Ты как Иуда кровоточил под злым укором каблуков.
И этот мир казался у’же и я шептала: «прогони».
Заслужен рай. Но рай не нужен. В раю я не смогу быть с ним.

Всё очень просто darling, всё очень просто,
вот голубое небо-смотри и пей,
каждый берёт в дорогу свой личный космос,
каждый терял ключи от чужих дверей,

Каждый второй и первый был не. любимым,
кто из нас бросил камень. в кого. зачем?
жизнь лишь мгновение, каждое неповторимо
стены не строй, лучше выйди из этих стен.

Вот облака из детства -сахарной ватой
вот лимонад из солнца, проснись и пей,
хочешь сестрой я стану тебе. иль братом,
хочешь, луну достану со дна морей,
… показать весь текст …

мы убиваем любовь построчно. мы убиваем любовь красиво.
каждою буквой, каждою точкой, каждым молчаньем невыносимым,
мы с тобой киллеры. ты не знала? мы с тобой профи которых ищут,
те что нас видели на вокзалах, те что стихи по ночам не пишут,
мы как танцоры на бойне Бинго, что на крови танцевали танго,
ставили ноги теряли стринги, пальцы в розетки в колёса палки,
туши смотрели на нас печально, туши качались от нашей страсти,
а мы с тобою от слёз кончали, не замечая во что упасть нам,
мы себя резали как хотели и догонялись барбитуратом.
наша душа покидала тело, несовместимая с killпарадом,
а мы искали её в потёмках и так красиво палили свечи,
и прижигали сердца зелёнкой, нежно целуя потом калеча.
а ведь казалось куда уж проще, реанимировать вдох и выдох
доктор сказал, что знакомый почерк,
… показать весь текст …

Ты целуешься — и как ребенок, и как бандит.
Ты болтаешь — и как профессор, и как балбес.
Ты упрям, беспощаден. ты нежен, раним и дик.
Ты прекрасен, мой мальчик. я люблю тебя безоговорок. я люблю тебя.
Я хочубыть с тобой до отказа.
До самого самого «стоп».
Просто быть: бить посуду — нести какую-то чушь —
Любиться любиться — гостей приглашать за стол —
Пить вино — прыгать в воду — пялиться в небеса —
На горках американских кататься туда сюда —
Смотреться до самозабвенья в твои глаза —
Болтаться по миру: лондон-париж-судак-гурзуф
Непременно ницца — антиб…
С трудом затем вспоминать маршруты, Курить кальян, смеяться до слёз,
… показать весь текст …

как он печатает: «женщина я скучал," — пренебрегающий знаками препинанья, резкий, способный устроить во льдах цунами, чтобы натравливать айсберги на причал
© Sterva

когда он мне пишет «любимая», я не жду уже — до немения в пальцах — вторые сутки.
осень вскрывает, как лезвием, ширь и дурь выжечь ехидство, отбросить характер суки
и замирать в этой нежности, ей одной верить почти что до обморока и спазма.
когда он мне пишет, мне хочется быть шальной,
не выдыхающей воздуха до оргазма.

бежать, как…
… показать весь текст …

Привычка видеть тебя подобна привычке верить твоим словам. Ты проявляешься так подробно, что можно даже не рисовать. Мы состоим из звонков и писем, людьми надежно окружены. И каждый дерзок и независим от огнестрельных и ножевых. Живем деталями и штрихами, как будто время не смотрит вслед. Я так умею тебя стихами, что разрешается не взрослеть, смеяться громче, у самых кромок стоять на цыпочках — высота! Моих колец и татуировок, не прикоснувшись, не сосчитать. И наша осень — мороз по коже, такая резкость и глубина. Мы так отчаянно не похожи, что бьется символом каждый знак. Тебя почувствовать, петься, длиться - теплом в мерцающей глубине…

Когда я переверну страницу, не останавливайся во мне.

согретый твоим дыханьем табачный дым,
со вкусом твоих прохладных и тонких губ.

я буду смотреть, и ты станешь таким простым, настолько со мной, что больше нас не солгут.
смеяться вполголоса, не нарушая ночь, в которой все звонко — так воздух осенний чист.
потом замолчать, замереть и смотреть в окно — и, кажется, слышать, как сердце твое стучит.

танцующий дым, кольцам пепельным по рукам позволивший виться, ныряя под рукава.
я буду молчать. наклоняясь к твоим вискам, по очереди их касаться и целовать.

ссыпавшийся пепел, скрип пола и тихий треск твоей сигареты, твой выдох — и дым кружит…

И я буду просто молчать с тобой и смотреть,
как в пепельном танце моя происходит жизнь

Ты пахнешь недавним сексом и тайной забытых книг
Твой профиль почти случаен, пока не коснёшься губ.
Обласканный Богом Дьявол, Ты, кажется, мой двойник,
Но я от Тебя к кому-нибудь убегу…

Так сны начинают сбываться раньше, чем можно предположить.
Там руки рисуют огонь по телу и стон начинает жечь.
Так сходят с ума от бессилия правды и привкуса честной лжи
И влажность жемчужин ложится на бархат плеч.

Ты сонно целуешь меня в затылок, и это рождает дрожь
Такое предательски раннее утро. Люби его и смотри
Как Он нестерпимо старательно нежен. Как Он, чёрт возьми, хорош,
Когда замирает на целую жизнь внутри.

Кто тебе зашивает дыры
За спиной, где мой взгляд приклеен?
Я тебя отпускаю — с миром.
Улыбайся моим аллеям…
Улыбайся моей бумаге — ей так просто привыкнуть к роли!
Вот вчера — я как будто маг, да? Ты — мой белый из шляпы кролик…
Наколдуй на чужой ладошке, — где случаются встречи с чудом.
Забывай меня… я не кошка… Я твоей никогда не буду…
Всё, как всклоченное пространство — в лузу шар, чтобы треск и полночь!
К тишине твоей — не придраться!
Почему я скучаю, сволочь?..

Ночь роднее и ближе к векам…
… показать весь текст …

Так все, кто странствовал, ищут дно,
слагают время, хранят страницы.

Мы так боимся остаться сном, войти в реальность и заблудиться.
Мы так стремимся оставить след, иметь гарантии нам по силам.
И кольца многих разлук и лет ложатся в мягкую древесину
всех наших душ и усталых тел, а мы опять всё смыкаем в кольца.
Мы, выбирая в себе не тех, чьей волей замкнутость разомкнется,
опять шагаем все в тот же брод — быть несвободными от свободы.

Давай все заново — вот ребро.
Зачем его ты однажды отдал?

Не потому ли, что страшно знать, как каждый созданный одиночен?
… показать весь текст …